10. В.Л. Андрееву[*1]

4 июля 1930

Димка, родной мой,
если б ты знал, как мы были счастливы! Мы слышали уже со стороны, что у вас родилось дитя[1] , но не знали более ничего, даже того, мальчик это или девочка. Я писал тебе, и даже очень большое письмо (весной)—разве ты его не получил?
Мне очень понятно твое счастье — не удивись этому — может быть, это странно слышать от человека, который даже и не женат, но я хотел бы иметь ребенка. За вас с Олей я радуюсь всей душой и целую вас всех троих и обнимаю. Как я хотел бы видеть вас!
У нас дома некоторые перемены (по сравнению с вашими, впрочем, незначительные). Саша с Маргаритой (своей женой)[2] уехали работать на Урал, в строящийся город Магнитогорск. Вероятно, пробудут там год-два. Их отъезд немного разрядил атмосферу, которая в нашем доме сгустилась за последние 2 года до того, что стала трудно переносимой. Не могу тебе в письме описать всех обстоятельств, взаимоотношений, причин и проявлений антагонизма—для этого потребовалась бы целая тетрадь. К этой зиме семья разделилась на резко очерченные лагери: Шура, ее муж и я — с одной стороны, Саша и Маргарита с другой, мама и дядя посередине, то ближе к одному стану, то к другому. Все это было ужасно мучительно.
Теперь — уже почти 3 месяца, как их с нами нет. Тяжелее всего их отсутствие маме, но и она овладевает собой. Общая же атмосфера, повторяю, разрядилась.
До их возвращения я занимаю их комнату. Совершенно ее переделал. Для тебя, вероятно, непонятно, что у нас «получить комнату» значит испытать величайшее счастье. Получивший комнату не в состоянии 1/2 года согнать со своего лица идиотски-блаженную улыбку. Уверяю тебя, что возможен даже роман с комнатой.
После 7 лет, проведенных в нашей «ночлежке», где жило 5, одно время даже 6 человек, после семилетней варки в хозяйственно-столово-телефонно-разговорно-спально-крико-споро-сцено-дрязго-семейном котле (я преувеличиваю мало!) — после 7 лет почти полной невозможности систематически работать и заниматься—и вдруг очаровательная, тихая, солнечная комната, с двумя окнами на юго-запад, мягкой мебелью, библиотекой, легкими летними закатами за окном — пойми!!
Жаль только одного: я до сих пор мало пользовался этим великим жизненным благом для «своей, серьезной» работы. Третий месяц сижу над книжкой для детей о рыбной промышленности[3]. Это скучно (и трудно), но ничего не поделаешь. Рассчитываю недели через 2 кончить, получить часть гонорара и укатить куда-нибудь[4]. Далеко, вероятно, не придется—разве только, б<ыть> м<ожет>, на Украину. Но и то под сомнением. А осенью, возможно, будет очень интересная работа: о древнеперуанской культуре. Да и «своим» займусь.
С воинской повинностью у меня так: я попал во вневойсковую подготовку, т.е. 1 месяц на протяжении года или двух должен проходить военную премудрость здесь, в Москве. Я доволен этим: к войне и военному делу не чувствую никакого тяготения. Конечно—долг и все такое, но пока войны нет, эти размышления о долге — головные и для меня же самого малоубедительные.
С ожесточением, почти с «решительностью отчаяния» какой-то, трачу все, что могу, и даже то, что не могу — на книги. По этому случаю хронически сижу без денег (карманных). Но это не беда.
Все-таки, несмотря на все минусы нашего дома, я его сильно люблю и бесконечно ему благодарен за многое. И ничего не могло бы быть лучше, если б вы трое присоединились к нам.
Целую тебя с любовью, желаю, чтоб счастье не покидало тебя и всех вас.
Пиши.

Даня


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Звезда. 2000. № 3.

Обратно

1

Андреева О.В. родилась 22 января 1930 г. в Париже.

Обратно

2

Речь идет о Доброве А.Ф.; Маргарита — его жена.

Обратно

3

Сведений об этой книге разыскать не удалось.

4

В августе 1930 г. Д.Л. Андреев совершил первую поездку в Трубчевск с близкой знакомой семьи Добровых писательницей В.Г. Малахиевой-Мирович.

Обратно