107. И.В. Бошко[*1]

18 авг<уста> <19>58

Здравствуйте, Ирина Владимировна дорогая!
Не сразу ответил — все из-за сердечных недомоганий, заставлявших валяться большую часть времени. Спасибо Вам за приглашение в Плюты. Вообще, знай мы, что ждет нас — в смысле природы и погоды — в Переславле, мы еще в начале июля рванулись бы, вероятно, следом за Вами на днепровские берега. Но теперь уже поздно: на днях мы возвращаемся в Москву и там должно выясниться, ждет ли Аллу двойная путевка в художнический Дом творчества в районе Краснодара, которая ей обещана. Если да, — а это очень вероятно, — то мы сейчас же берем билеты в этом направлении и уже не вернемся в Москву до ноября.
Я только облизываюсь, слушая по радио о дивной жаре на Украине. Тут, извините, черт знает что. Недели две назад началось сплошное метеорологическое хулиганство. Этим, кстати, объясняется и Аллина простуда, из-за которой она пролежала неделю с температурой, и фокусы с моим сердцем. Подтвердилось еще раз, что я совсем не могу переносить низкого барометрического давления. И это — до смешного: едва выдалось неожиданно одно безоблачное утро, как я, лежавший неделю в прострации, вскочил, бодр и юн, и, распропагандировав Аллу, устремился с ней гулять — в неизвестность. Там оказались голые поля с глубокими оврагами, которые приходилось пересекать, но зато широкие горизонты, виды на озеро и дальние леса, и мы, в общей сложности, пробежали не меньше 7 км. Но вечером небо опять заволокло, и я опять вернулся в мою опостылевшую сердечную прострацию.
Тем не менее грех роптать: эти полтора месяца были для нас обоих очень плодотворными. Алла везет в Москву 4 картины и десяток этюдов. К сожалению, 2 по-настоящему удачные картины никак не подходят для выставки по своей тематике; одна — старинный монастырь, другая — буйные заросли иван-чая и пресловутой медуницы в глубоком овраге. А две другие, которые подходят, — конечно, сильно уступают двум первым по своему худож<ественному> уровню. Но отчитываться ей перед выставкомом надо будет только в декабре, и посмотрим, что еще удастся ей привезти с юга.
А я наверстал все упущенное. И к зиме с чистой совестью смогу отдаться поэзии. Только боюсь, что предполагаемая поэма[1], связанная с нашей пароходной поездкой, оставит Вас неудовлетворенной: реализма в ней будет очень мало, а во второй половине он и вовсе заместится фантастикой — лучше сказать — метаисторией и трансфизикой. Только в начале предполагаются коекакие приятные ландшафты, похожие на то, что все мы видели по берегам.
Если Вы приедете в Москву не позже 28 авг<уста>, позвоните, пожалуйста, К7-37-96: весьма возможно, что мы не выберемся на юг раньше начала сентября, т.к. мне еще нужно что-то сделать с чудовищным фурункулом, мешающим жить уже 3 недели и с которым пускаться в далекое путешествие невозможно.
Алла просит передать самый сердечный привет. И конечно, оба мы приветствуем Ольгу Владимировну[2]. Крепко жму руку.

Д. Андреев
P.S. На переславский адрес больше не пишите — письмо опоздает. Д. А.[3]


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: СС, 3, 2. Автограф — архив А.А. Андреевой.

Обратно

1

«Плаванье к Небесному Кремлю».

Обратно

2

Мать И.В. Бошко.

Обратно

3

Далее следует приписка А.А. Андреевой.

Обратно