13. В.Л. Андрееву[*1]

<Осень 1932 года>

Дорогой брат,
не буду даже пытаться подыскать себе оправдание: мое молчание (само по себе) — самое очевидное и непростительное свинство. Но папа однажды весьма остроумно заметил, что для писателя писать письма то же, что для почтальона — гулять для моциона. А я в эти месяцы носился как ладья по морю поэзии, и пристать к «берегу» обстоятельных и трезвых писем было для меня почти невозможно.
Лето я прожил опять в том самом благословенном городе Трубчевске, где так великолепно кейфовал в прошлом и позапрошлом году. На этот раз, однако, обстоятельства были не так благоприятны. Сначала мешала погода. Июнь и первая половина июля были на редкость дождливыми: ежедневно гроза с жестоким ливнем и даже градом, а иногда — так даже 2 грозы на дню. Я несколько раз пробовал уходить гулять (ухожу я всегда далеко, на целый день), но каждый раз промокал до нитки, так что наконец всякая охота бродяжничать отпала.
Едва же наступила великолепная <...> жара, как я сильно повредил <...> пятку, наступив босиком на торчащий из доски ржавый гвоздь. Начался нарыв, очень медленно назревал (очень неудачное место: грубая кожа), потом мне его разрезали — вся эта эпопея заняла 3 недели. Тут наступили несравненные лунные ночи, и, видя, что лето для меня гибнет, я, раньше, чем это было можно, пустился гулять.
Надо было наверстать пропущенное, запастись на зиму впечатлениями. Хромая на одну ногу, я сделал чудесную четырехдневную прогулку по брянским лесам, вверх по совершенно очаровательной реке Неруссе, проводя лунные ночи в полном одиночестве у костров. Прохромал я таким образом верст 70, причем приходилось переходить вброд, долго идти по болотам, и все это закончилось тем, что я вторично засорил еще не успевшую зажить ранку. Начался второй нарыв на том же месте, с ним я приехал в Москву и с ним же (или, вернее, с его преемником) лежу по сей день в постели (это письмо пишу лежа). Длится эта история, таким образом, уже 3 месяца.
К сожалению, затронута надкостница, и до сих пор неизвестно, удастся ли избежать операции. Пока делаю дважды в день ножные ванны самой высокой температуры, какую только способна выдержать нога. Из всего этого следует простая, но мудрая мораль: «Когда болит нога, не ходи гулять»!!!
Как только буду выходить, поступлю на службу: меня ждет довольно уютное место в одной библиотеке.
Теперь о наших. Дядя с мамой по-прежнему. Тетя Катя после перенесенного горя очень переменилась, и, если в данном случае позволительно так выразиться, в хорошую сторону. От человека в ее возрасте и положении легко было бы ожидать сердечного очерствения, старческого эгоизма, вечного недовольства всеми и всем. Но, как ни странно, если кое-какие задатки этого и были до смерти Арсения, то теперь от них не осталось и следа. Такой мягкой, светлой, отзывчивой ко всем я ее никогда еще не видал.
Шура с мужем просидели лето в Москве. Зять очень много работает — больше, чем позволяет здоровье — но они надеются, что эта работа в скором времени даст им возможность пожить некоторое время, ничего не делая и отдыхая где-нибудь на природе.
Саша с женой ездили отдыхать в Углич, но им удалось прожить там только 2 недели.
(Теперь они живут отдельно, но недалеко от нас, на Плющихе.) Теперь твоя очередь описать — хотя бы очень конспективно — ваше лето. Сейчас, наверно, у вас прекрасная осенняя погода, и вы иногда ходите гулять в Bois dе Меudon[1]. Ты, наверно, удивишься, откуда я могу знать такие подробности. А вот откуда. Я недавно рассматривал атлас Маркса; там есть карта парижских окрестностей; я нашел Сlamart[2] и выяснил, что в двух шагах от вас находится большой парк, и вряд ли вы никогда не пользуетесь его близостью. Знаю и кое-что другое, например, что в Париже вы ездите на трамвае через porte Montrong[3].
Интересно, какой № трамвая?
Пишите!!
Само собой разумеется, что Оле и Оле самый теплый, сердечный привет.
Крепко обнимаю и жму руку.
ПИШИТЕ!

Даниил


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Звезда. 2000. № 3.

Обратно

1

Bois dе Меudon — Медонский лес (фр.); по свидетельству О.В. Карлайль-Андреевой, семья В.Л. Андреева действительно часто в нем гуляла.

Обратно

2

Сlamart (Кламар) — ближайший пригород Парижа.

Обратно

3

Porte Montrong — на самом деле, уточняет О.В. Карлайль-Андреева, Porte Montrouge (Ворота Монруж).

Обратно