25. В.Л. Андрееву[*1]

17 июня <19>37

Дорогой Димуша, милый братец, радуюсь твоей радостью![1] Если бы ты мог знать, с каким нетерпением и беспокойством я ждал от тебя известий! Несколько раз порывался написать, не дожидаясь их, — чтобы поздравление пришло как раз вовремя — и каждый раз бросал перо: а вдруг что-нибудь случится, а вдруг все выйдет не благополучно. И как нарочно, твое письмо с карточками малыша пришло как раз в те немногие дни, которые я проводил на даче, и я его получил поэтому с запозданием. От всего сердца поздравляю Олю. И, между прочим, думаю, что если б я был с тобой во время твоего бессильного и отчаянного метания в ожидании роковой минуты — тебе было бы чуть-чуть легче.
По правде сказать, я рад, что это мальчишка. Девочка и мальчик — ведь это вся возможная полнота семьи. Твой Сашок смешон и трогателен до невозможности. Конечно, еще трудно (по крайней мере, трудно мне — за неимением опыта) говорить о его потенциальных данных, о его будущей «личности», но, по-моему, одно можно уже определить наверняка, — это — его темпераментность, которой отмечены некоторые черты его личика: нос, рот. Прошу тебя, не ленись в подробностях информировать меня и маму о всем дальнейшем: о его здоровье, поведении, характере (поскольку он начинает проглядывать) и о здоровье Оли. У Оли очень хорошее лицо на той карточке, кот<орую> ты прислал. И напиши, как воспринимает рождение брата Олюша маленькая.
Рядом с этим событием тебе должны показаться мелочью события моей бессемейной, «холостой» жизни. Но должен сказать, что последние месяцы были для меня исключительно тяжелыми, одними из самых тяжелых в моей жизни. К сожалению, я не могу описать тебе всей мучительно-нелепой, дикой, карикатурной канители, которую я выносил целый год и кот<орая> в последние месяцы дошла до геркулесовых столбов мучительности и нелепости. Это, конечно, касается исключительно области так называемой личной жизни. Описание этой истории заняло бы целый том, а несколько фраз не дадут тебе должного представления о происходившем. Слава Богу, теперь, как будто, самое трудное позади; я был доведен до состояния белого каления и все разорвал разом. Но все-таки это еще не конец: тут возможны самые дикие и неожиданные сюрпризы. Вся эта история не только ужасно измучила, но и состарила меня. Теперь, впрочем, началась уже (параллельно) другая линия, которая приносит радость.
Вторую половину лета надеюсь провести частью в Судаке (Крым)[2], частью, быть может, в маленьком городке на Оке. Но это еще не наверняка.
Дома тоже мало радостного. Дядя проболел 3 месяца (старческое ослабление сердечной деятельности); пришлось подать заявление о пенсии. Так как хлопочет он о пенсии персональной, т<о> е<сть> повышенной (такая пенсия дается за особые трудовые заслуги), то должно пройти некоторое время прежде, чем это дело оформится. Сейчас он в отпуске, но отпуск истекает 20 июня; придется опять ходить на работу, а здоровье его почти в том же состоянии, как и 3 месяца назад, в начале заболевания. Впрочем, ему дадут, вероятно, добавочный отпуск. Сам он очень мрачно переносит падение своей трудоспособности, мучит сам себя измышлениями о своей бесполезности, дряхлости, ненужности и т.п. Мама тоже постоянно хворает. Вдобавок отношения между некоторыми членами нашей семьи оставляют желать лучшего. Одним словом, наш старый дом проходит через довольно тяжелую полосу.
Наверное, тебя удивляет, что я так скуп на фотографии. Объясняется это тем, что у меня нет аппарата. Дядя за все 20–25 (а то и более) лет снимался 1 раз; карточка эта имеется в единственном приличном экземпляре. То же и мама. У меня есть несколько снимков, сделанных в Трубчевске, где я фигурирую на фоне лирических пейзажей[3]; но они очень скверные и имеются опять-таки в одном экземпляре. Посылаю тебе одну такую карточку. Прямо-таки страшно посылать ее такому завзятому фотографу, артисту своего дела, но что же прикажешь делать?!?! В скором времени я собираюсь сняться как следует.
Ну вот, родной мой, так-то обстоят дела. Пиши скорее. Не забывай, что я всегда о тебе думаю и всегда жду твоих писем с острым нетерпением. Все касающееся тебя и твоих близких, даже самые крошечные мелочи, мне важны и интересны.
Расцелуй Олю, Олечку и Александра Вадимовича.

Счастливый дядя


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Звезда. 1997. № 4.

Обратно

1

Речь идет о рождении 28 мая 1937 г. А.В. Андреева.

Обратно

2

В августе 1937 г. Д.Л. Андреев отдыхал в Судаке вместе с М.П. Гонтой; с этой поездкой связан цикл «Янтари» (1942).

Обратно

3

Речь идет о снимках, сделанных А.П. Левенком.

Обратно