50. Ю.Г. Бружес[*1]

<3 ноября 1954>

Здрав<ствуйте>, дорогая> Ю<лия> Г<авриловна>,
не писал вам 2 месяца, а кажется, не писал очень, очень долго. Ведь даже на Ваше письмо о поездке к Алле я еще не смог ответить. Как потрясло меня то письмо, Вы сами можете представить. И у меня целый ряд вопросов, ответить на которые я вас очень, очень прошу. Вот они:
Второе заявление я напишу, как вы советуете, на имя Предс<едателя> Сов<ета> министров; сделаю это после праздников. Думаю, первый вопрос, что и без этого дело будет пересматриваться, — вопрос только во времени. Важно, мне кажется другое, к чему этот пересмотр приведет: к немедленному освобождению (это, по-моему, сомнительно), к сокращению срока при условии пребывания в теперешних условиях или к сокращению сроков и <изменению> условий. Признаюсь, последняя возможность представляется мне мало привлекательной. До тех пор, пока я не смогу вернуться к норм<альной> жизни, мне решительно никуда отсюда не хотелось бы. Вас это может удивить, но для этого есть серьезные причины, кот<орые> трудно понять издалека.
Но напрасно Вы думаете, что мое здоровье не лучше Аллиного. Их сравнивать не приходится. Гастрит введен в рамки; я пью все время сол<яную> кислоту и теперь почти не испытываю ни тошноты, ни болей. Радикулит дает себя знать только в результате подъема тяжелых вещей или некоторых физ<ических> усилий, связанных с нагибанием или долгим стоянием. Я теперь провожу некоторую собств<енную> систему лечения, кот<орая> пока действует очень хорошо, но решительные результаты которого могут определится примерно через полгода. Конечно, к физ<ическому> труду я вряд ли буду способен, но, например, ходить я и сейчас могу по многу (км 20 в день). Это наводит на мысль, что в случае чего я мог бы первое время работать письмоносцем или курьером.
Наконец, что касается злосчастного депрессивного психоза, то ведь он дает рецидивы раз в несколько лет. Сейчас очередная депрессия идет уже на убыль. Работоспособность еще не восстановилась полностью, но общее нервное состояние гораздо лучше. Заниматься хинди я могу часа по 3 в день. Учусь по словарю читать и писать. Даже если у меня не будет ни грамматики, ни книг для чтения, мне хватит дела со словарем еще по крайней мере на полгода.
Огромное спасибо за чудные посылки и деньги. Но недавно я узнал вещь, кото<рая>привела меня в ужас. По-видимому, для отправки продуктовых посылок Вам приходится ездить в Лосиноостровск. Если это так, я прошу Вас немедленно прекратить отправку продуктовых посылок!!! Ведь ясно же как день, что при Вашем здоровье подобные поездки — просто самоубийство! И главное, без всякой необходимости! Сахар я всегда могу купить здесь, часто бывают также масло и сыр.
После того как я это узнал, мне никакие присланные продукты уже не полезут в горло. А вот вместо этого приходится просить Вас о нескольких предметах, которые все вместе могут составить вещевую посылку (насколько я понимаю, вещевые посылки можно отправлять прямо из М<осквы>?). Дело в том, что кое-какие состав<ные> части моего нехитрого «имущества» не выдержали испытания временем. А именно — рубашки уже не подлежат никакой чинке. Кроме того, в случае переезда куда-либо, даже в случае перехода на несколько сот метров, я окажусь в безвыходном положении в смысле тары. Поэтому прошу Вас, если можете, выслать вот какие вещи:
1) пару каких-нибудь, самых простых сатиновых рубашек, например, — косовороток, все равно какого цвета, лишь бы дешевле.
2) Большой, крепкий мешок с пришитыми к нему лямками, наподобие рюкзака, но без металлич<еских> частей.
3) Пару маленьких мешочков — для сухарей, сахара и т.п.
4) Щетку — простую, возможно более крепкую и грубую.
Больше мне теперь ничего не надо. Излишек вещей только затруднил бы мое передвижение в случае переезда куда л<ибо>.


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Публикуется впервые. Автограф — РАЛ. Черновики писем из тюремной тетради.

Обратно