65. В.Л. Андрееву[*1]

26 июля 1957

Родной мой,
несмотря на то что твоего письма, в сущности, надо было ждать, я так скептически относился к возможности его появления, что оно застигло меня, вернее — нас обоих врасплох. Голова и сейчас еще идет кругом. Поэтому не удивляйся, получая от меня одно письмо за другим: всего сразу не сообразишь.
Теперь нас больше всего беспокоит следующее: может статься так, что вы понаслышитесь легенд о двух безрассудных упрямцах, забившихся по непонятной прихоти в глушь и не желающих возвращаться в Москву до осени вследствие несерьезных причин и надуманных, легко устранимых препятствий. Это не так! Прошу и умоляю тебя не придавать подобным разговорам никакого значения. Причины есть, и серьезные. Конечно, в крайнем случае, для встречи с вами мы поедем и в Москву. Но только в крайнем случае. И ради Бога, не думайте, что это из каких-либо эгоистических соображений. Если вы приедете сюда, вы легко разберетесь во всем этом. Обратно отсюда можно будет ехать на катере до Шилова, а оттуда поездом через Рязань, так что дорога в оба конца займет трое суток. К тому же три дня не будут бессмысленным пробелом, «пустыми страницами в альбоме впечатлений». Некоторый недостаток удобств здесь, в деревне, конечно, неизбежен, но два колоссальных «плюса» перевешивают все. Поэтому — еще раз: не поддавайтесь на уверения людей, не вполне разбирающихся в обстоятельствах и по разным субъективным причинам способных добиваться замены вашей поездки сюда нашим возвращением в Москву или на какую-ниб<удь> подмосковную дачу.
И пожалуйста, Дим: не дожидаясь возвращения паспорта из мин<истерст>ва и покупки билета, а немедленно, сейчас же, пошли хоть простую открытку о своих намерениях. Мы страшно волнуемся. Кроме всего прочего, найти и как-то оборудовать помещение здесь нельзя в 2 дня. И надо хотя бы приблизительно знать наперед, когда и на сколько времени вы можете приехать. Поэтому, взяв билет, телеграфируйте немедленно о дне и часе выезда (или приезда), но до этого (напишите) сообщите хотя бы самые ориентировочные данные о намечающихся перспективах.
Наверное, вы там совсем изнываете от жары. Тут, разумеется, тоже жарко, но рядом река, а в нескольких шагах лес.
Состояние здоровья у обоих неважное, но бывает и хуже. Алла все время температурит по непонятным причинам (этого не должны пока знать ее родители, да и вообще никто в Москве: будет только лишний переполох, волнения, усилится нажим с целью вызвать нас в Москву и т.д.). Однако она ходит на этюды и, перемогаясь, хозяйничает. Прости, родной, за почерк: до обеда я лежу в тени на огороде и пишу лежа. После обеда уходим в лес или на реку.
Когда увидите нас, не пугайтесь: мы оба тощие, высокие, черные (Алла блондинка, но сильно загорела), а я по прибытии сюда дал клятву Материземле не обуваться до возвращения в Москву ни при каких обстоятельствах.
Кончаю: такая бездна всего того, что нужно сказать, что не остается иного, как отложить все до встречи и жизни бок о бок в течение нескольких дней.
Обнимаем, целуем и ждем — не с нетерпением — это не то слово — Хочу отправить письмо немедленно, поэтому не буду дожидаться Алика: она пошла на речку стирать со своей приятельницей.

Д.


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: СС, 3, 2. Автограф — РАЛ. MS. 1350/1161.

Обратно