69. Г.Л. Гудзенко[*1]

22 сентября 1957

Уважаемая Галина Леонидовна,
чувствую себя сильно виноватым перед Вами: еще в конце августа я получил чудесное письмо от Родиона Степановича с фотографией. Ему я успел ответить тотчас же, но Вам написать собирался буквально каждый день; однако обстоятельства сложились таким образом, что осуществить это благое намерение удастся только сейчас. На фото Р<одион> С<тепанович> выглядит более худым, чем я его видел в марте, но выражение лица бодрое, упорное и даже, я бы сказал полушутя, воинственное. Он стоит на дорожке, на фоне деревьев того самого парка, в котором несколько лет тому назад жила моя жена[1]. Она тоже художник и тоже очень боялась, как теперь Р<одион> С<тепанович>, что деквалифицируется вследствие отсутствия ежедневной практики. Представьте себе, этого не произошло: вернувшись к своей профессиональной работе, она очень быстро восстановила сумму технических навыков, а пережитое и увиденное за эти годы, несмотря на тяжелый характер этого жизненного опыта, обогатил ее и сказался в ее живописных работах самым положительным образом. Я об этом написал Родиону Ст<епановичу>, т.к. в его письме звучали нотки тревоги и мысль о возможной потере профессионального мастерства. Впрочем, по-видимому, он имеет теперь возможность в какой-то мере заниматься живописью.
Вероятно, я пишу Вам вещи, уже хорошо Вам известные. Это, так сказать, на всякий случай, из того соображения, что в положении разлуки с Р<одионом> Ст<епановичем> вам может быть интересна о нем всякая мелочь.
О себе не могу рассказать ничего интересного. Мы с женой должны получить комнату взамен отобранной у нас 10 лет назад. Но фактически получим ее не раньше <19>58 года, а пока вынуждены скитаться и ютиться то здесь, то там. Сейчас живем у хороших знакомых на даче[2], но холод скоро заставит перебраться в город, хотя абсолютно еще неизвестно, куда именно. Придется снимать комнату, а это очень дорого, особенно для людей, вернувшихся к разбитому корыту. Жена работает в одном издательстве; работы мало, заработок более чем скромный. У меня имеются в смысле работы кое-какие заманчивые перспективы, но до осуществления их еще далеко. Жизнь заполнена хлопотами о комнате, о восстановлении пенсии и многом другом, столь же прозаическом. Вечером, совершенно уже выдохнувшиеся, коротаем время у лампы, причем жена чтонибудь шьет или вяжет, а я читаю вслух Тагора или Диккенса.
Очень хотелось бы знать, как идет Ваша жизнь и какие, со своей стороны, Вы имеете сведения о Р<одионе> С<тепановиче>. Если будет время и энергия, черкните, пожалуйста, несколько строк. (Привычка к поэтической работе заставила меня сейчас сделать смешную описку: «строф» вместо «строк»!) Итак, от всей души желаю Вам побольше физических и душевных сил и всяких удач в борьбе — не за «существование», а за ту жизнь, которой Вы и Р<одион> С<тепанович> достойны. Крепко жму руку. Жена шлет сердечный привет.

Д. Андреев


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Лепта. 1996. № 28. Автограф — архив Р.С. Гудзенко.

Обратно

1

Имеется в виду Дубровлаг в Мордовии, где отбывала заключение и А.А. Андреева.

Обратно

2

См. примеч. 2 к п. 68.

Обратно