70. Ю.И. Пантелееву[*1]

25 сентября 1957 г.

Дорогой Юра,
В высшей степени радостно было получить от вас весточку,—радостно просто потому, что теперь я представляю, где Вы и в каких условиях, и есть возможность установить с Вами хотя бы эпистолярную связь. В институте у меня к Вам как-то особенно лежала душа, и мне кажется, что если бы мы пробыли вместе подольше, то сошлись бы гораздо ближе.
Но само содержание Вашего письма вызывает, конечно, большую грусть. В сущности, в нем грустно все, но особенно горько мне то умственное и душевное одиночество, которое Вы с избытком испытали уже и раньше и которое Вас так мучает теперь. А если почти нет нужной Вам литературы— одиночество делается еще тягостней. Все-таки я надеюсь, что среди множества людей, с которыми Вас сталкивает жизнь, Вам наконец удастся встретить человека общих с Вами интересов и взглядов или по крайней мере родственного Вам по своему отношению к жизни. М<ежду> прочим, в продолжение нескольких лет я писал своей жене на адрес, почти совпадающий с Вашим. А теперь, оправданная и реабилитированная, она сидит в двух шагах от меня, читает и грызет яблоко. Главное — она уцелела и в физическом, и в моральном смысле, даже обогатилась душевно, хотя, конечно, за это было заплачено потерей здоровья.
Через 1½ месяца после нашего расставания (признаюсь, оно было для меня болезненно, т<ак> к<ак> мне было печально и горько оставлять Вас там), я уже ехал на такси к своим родственникам. Вскоре я оказался полностью реабилитирован и теперь прописан в Москве, но фактически эти полгода — непрерывное кочевье. Мы с женой побывали за это время в Тульской, Московской, Калининской и Рязанской областях. Странствия эти осложнились тяжелыми заболеваниями. Я переболел пневмонией в глухой деревенской местности, лишенный всякой врачебной помощи, и это отразилось на сердце, которое у меня и без того больное. В результате теперь я очень мало могу ходить, даже езжу с трудом, и постоянно балансирую на грани сердечного приступа, многие из которых сопровождаются обмороками, рвотами — и т.п. А ходить и ездить надо очень много, чтобы сдвинуть с места насущные дела: получение комнаты, восстановление инвалидности и пенсии, налаживание подходящей работы и мн<огое> другое. Сейчас нас приютили одни хорошие знакомые у себя на даче, но становится холодно, надо перебираться в Москву, тем более что невозможно двигать всю эту груду дел, живя на даче. А переезжать некуда. Работа, пенсия — все только в перспективе. Жена — она художник — иногда получает небольшие заказы, достаточные для того, чтобы окупить чай, хлеб и сахар. Правда, мы получили «компенсацию», но сумма оказалась такой смехотворной, что нам придется подавать иск против Комитета в судебную инстанцию. Но добрые люди есть везде, особенно в родном городе, и мы не голодаем. Помогли старые школьные товарищи, друзья детства и молодости. Советую на основании своего жизненного опыта и Вам: заводите друзей с молодых лет! Народные пословицы на эту тему полны глубокого смысла.
Как Ваш насморк и вообще здоровье?
Недели 2 я упивался природой: мы попали в очень глухое место на Оке, — великолепные леса — необычайное буйство растительности — могучая река — и все это во время чудеснейшей летней погоды. Это тоже была своего рода компенсация за долгие годы среди асфальта, железа и бетона. Жаль было только, что я теперь почти не могу купаться.
Юра, простите меня, пожалуйста, за микроскопичность дезем из всех дыр, я с огромной, величайшей радостью постараюсь быть Вам полезен. Ведь Вы для меня—не просто знакомый, а один из немногих людей, с которыми, несмотря на различия во многом, завязались какие-то душевные нити, кажущиеся мне прочными и не случайными.
От всего сердца желаю Вам физических и духовных сил, хороших товарищей, благоприятной обстановки, полезных книг и досуга. Главное — гоните прочь беса уныния.
Крепко, крепко жму руку. Пишите как можно чаще. Адрес мой пока прежний, а переменится — сообщу.

Даниил Андреев
В случае острой необходимости в деньгах — дайте знать. От Родиона[1] получил месяц назад письмо с фото. Виталий[2] был там же. Шатов в Одессе, в кругу родных.


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Пятница. 2001. 11 января, с сокращениями. Автограф — архив Н.А. Пантелеевой.

Ю.И. Пантелеев, выпускник военного училища, был арестован 24 ноября 1956 г. и после психиатрической экспертизы 20 июля 1957 г. приговорен к лишению свободы сроком на 7 лет с последующим поражением в избирательных правах на 3 года по обвинению в антисоветской агитации. Арестовали и осудили Пантелеева за то, что он написал письмо в ЦК КПСС, Госплан и еще кудато со своими соображениями о социалистической экономике, указав на причины, которые, по его мнению, мешают ее эффективности и ведут к неминуемому краху. Удивленным его экономическим вольнодумством следствием он и был направлен на экспертизу в Институт им. В.П. Сербского, а затем, обвиненный в антисоветской агитации, попал в Дубровлаг. Затем Пантелеев оказался в тюрьме города Мглин Брянской области, о чем сообщил Даниилу Андрееву в письме от 15 декабря 1958 года. По воспоминаниям бывшего с ним в заключении в Дубровлаге Р.С. Гудзенко, Пантелеев производил впечатление человека образованного, начитанного, в том числе и в русской поэзии, очень увлеченного экономикой. В 1960 г. Пантелеев был освобожден, а через почти тридцать лет, в 1988 г. реабилитирован «за отсутствием в его действиях состава преступления». (О нем см. также воспоминания Р.С. Гудзенко; СС. 3, 2, с. 463.) См. его воспоминания о Д.Л. Андрееве: Пантелеев Ю.И. Русский пророк // Брянская учительская газета. 2006. 27 января. № 3 (158). Публ., подгот. текста и примеч. Б.Н. Романова.

Обратно

1

Гудзенко Р.С.

Обратно

2

Лазарянц В.Э.

Обратно