71. Л.Л. Ракову[*1]

4 октября 1957

Дорогой друг,
простите меня за задержку ответа. Жизнь идет до того нелепо, что если бы так ехала колымага, а не жизнь, она давно развалилась бы на куски. Живем еще в Перловке, но с наступлением холодов это местообиталище оказалось чревато рядом неудобств. Главное — чередование (или даже совмещение) холода и духоты. Кроме того, жизнь на отлете от города не дает возможность двигать, толкать насущно важные дела: пенсионные, инвалидные, комнатные и мн<огие> другие. Ведь мы с А<ллой> А<лександровной> находимся в организационном периоде и выберемся из него, вероятно, не раньше чем через полгода. Я из-за сердца могу ездить в Москву очень редко и только на несколько дневных часов. Каждая такая поездка — для меня целое предприятие. Зато Алла Ал<ександровна> героически мечется между Перловкой и Москвой, пытаясь продвинуть наши дела, выполняя заказы для Медучпедгиза, ведя хозяйство — и, конечно, совершенно не успевая заниматься живописью. Ее мучает неврит и жестокое малокровие. Больно смотреть на ее самоотверженную борьбу с жизнью за наше местечко под солнцем: в настоящем состоянии я являюсь не столько помощником, сколько обузой, и, конечно, только настоящая любовь помогает ей тащить эту ношу.
Дорогой мой, спасибо за письмо с критическими замечаниями[1]. Поблагодарите и Вашего друга. Замечания формальные, но очень дельные, и я ими непременно воспользуюсь, когда доберусь наконец до стихов. Боюсь только, что это будет очень нескоро. Кстати, Вас ждет довольно объемистая папка, половину содержимого которой составляют частью известные Вам, частью неизвестные опусы, а другую — экземпляр воспоминаний о детстве и об отце моего брата Вадима[2]: я буду просить Вас передать их в Ленинграде родственникам его жены, а попутно, может быть, Вы и сами в них заглянете, т.к. написаны они хорошо и, по-моему, представляют несомненный историко-литературный интерес. Все содержимое папки отпечатано на машинке.
Вашего Гоголя я, конечно, давно проглотил; частями читал вслух А<лле> А<лександровне>, т.к. из-за ее бешеной занятости найти время для спокойного самостоятельного чтения ей не так-то просто. Интересно в высшей степени. Жаль — мало. Довели до самого интересного места — и что же дальше? Закончить эту работу—Ваш долг. Совершенно не могу постичь, как вы ухитрились во Владимире разыскать столько источников. Чудеса! Вообще, впечатление, возникающее с первых же страниц, — серьезность, объективность, — не сочтите это за комплимент — тонкий ум. Дальше уясняется еще и глубина поднимаемых Вами проблем, и, конечно, совершенно естественно, что когда читатель упирается в заголовок III главы, а вместо самой главы — пустота, — это вызывает чувство досады. Как хотите, а надо найти время, чтобы окончить. Ведь если «весь холст уже заполнен», то времени для последнего этапа работы потребуется не так уж много.
Как подвигается Ваша «История форменной одежды»?
Кажется, в близком будущем мне удастся получить работу — литературную редакцию одного перевода для Изд<ательства> иностр<анной> лит<ерату>ры[3]. Но это еще не наверняка. Пока эта (или подобная) работа еще не отняла у меня досуга, спешу использовать его на работу для души; но это — нечто до того нескончаемое, что, даже привставая на цыпочки, не вижу вдали ничего, кроме уступообразного нагромождения глав.
Теперь — самое важное: когда Вы думаете появиться на московском горизонте? Жаль, если это случится во второй половине октября: с 1 ноября, по-видимому, мы снимем комнату в городе, но две недели перед этим нам деться будет некуда, кроме Подсосенского, где никакие свидания в нашем стиле невозможны и встречи будут очень затруднены и выхолощены.
Алла Ал<ександровна> шлет сердечный привет Вам и Мар<ине> Сергеевне. Я присоединяюсь к ней во второй половине приветствия, а Вас горячо обнимаю. Пишите.

Д. Андреев


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: СС, 3, 2. Автограф — архив А.А. Андреевой.

Обратно

1

Письмо Л.Л. Ракова нам неизвестно, поэтому трудно сказать, о каких замечаниях идет речь.

Обратно

2

Первый вариант повести «Детство» под заглавием «Повесть об отце» был опубликован в журнале «Русские записки» (1938. № 5–12). Здесь речь идет о рукописи, видимо, нового, дополненного варианта.

Обратно

3

Имеется в виду перевод рассказов Фумико Хаяси, три из которых («Ночные обезьяны»; «Марш»;«Поздняя хризантема») были опубликованы уже после смерти Д.Л. Андреева в кн.: Хаяси Ф. Шесть рассказов. М.: Изд-во иностранной литературы, 1960.

Обратно