76. Ю.И. Пантелееву[*1]

30 ноября 1957

Дорогой Юра,
чувствую себя перед Вами очень виноватым. Бесконечно давно собираюсь написать Вам, но жизнь мчится с такой головокружительной скоростью и все время до того набито битком делами, хлопотами и работой, что я до сих пор не успел еще даже повидать многих старых московских друзей.
Мы перебрались в город, снимаем комнату, платя ежемесячно чудовищную сумму, но зато пользуемся такими благами, как телефон, газ, ванна и хороший район. Однако долго вытянуть мы это не сможем, а комнату по ордеру мы получим только в <19>58 году. Поэтому у нас созревает решимость — уехать на 1½ – 2 месяца в Кишинев[1]: там дешевле, теплее (жена все время хворает, ей противопоказаны холод и сырость) и спокойнее.
Я заключил договор на одну довольно объемистую и трудоемкую работу редакционного характера. Мне вручается приблизительный, не вполне подстрочный перевод рассказов одного японского писателя, а я должен придать этому переводу художественность. Задача не из легких, т.к. японский язык очень своеобразен: совершенно не схожий с нашим синтаксис, конструкция фраз, ассоциации, идиомы, — короче говоря, не вполне уверен, что смогу одолеть к 1 июля 20 печатных листов.
Недавно прошел через ВТЭК, получил II гр<уппу> инвалидности, и теперь предстоит новый тур хлопот: восстановление пенсии инв<алида> Отеч<ественной> войны. Параллельно с этим тянутся нескончаемые хлопоты о комнате, о восстановлении в правах литерат<урного> наследования и т.д. Сами понимаете, как все это нудно и сколько отнимает сил и, главное, времени.
«Система босых ног» в моей летней пневмонии была неповинна: просто я слишком долго валялся в лесу на земле. Вне Москвы я продолжал соблюдать свое правило до ноября, а в Москве — только дома, если не считать, что теперь я часов в 12 ночи, когда двор уже пуст, спускаюсь туда и наслаждаюсь, расхаживаю по свежему снегу.
Читать почти не удается. Лежит уже две недели том инд<ийской> философии[2], к кот<орой> никак не могу приступить. Но были раз с женой в Бол<ьшом> театре на «Ромео и Джульетте» с Улановой, — это, очевидно, действительно гениальная актриса, — потом в Консерватории слушали нашумевшую (и действительно слишком шумную) XI симфонию Шостаковича[3]. Иногда ходим в кино. Самое лучшее из того, что видели, — прелестный мульти-фильм (полнометражный) «Снежная королева» по Андерсену и цветной документальный фильм «100 дней в Бирме». Совершенно изумительна бирманская архитектура, — красота прямо-таки невообразимая, но, к сожалению, в фильме она показывается только мимоходом.
Получил недавно письмо от жены Родиона[4], но от него самого нет вестей очень давно. Хотелось бы знать, где Виталий[5] и не известно ли что-нибудь о Боре[6].
Удается ли Вам читать? и если да, то что именно? Воображаю, как трудно в той обстановке одолевать философскую премудрость, к которой Вас тянет. Как Ваше здоровье и душевное самочувствие? Как Ваш хронич<еский> насморк? Не падайте духом, это главное. Как я очутился дома гораздо раньше, чем предполагал, так, конечно, будет и с Вами.
Крепко жму Вашу руку. Жена кланяется.
Пишите почаще, если есть возможность. Адрес на конверте. Если уедем в Кишинев, письма нам все равно будут пересылать из Подсосенского.

Д. Андреев


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: Пятница. 2001. 11 января, с сокращениями. Автограф — архив Н.А. Пантелеевой.

Обратно

1

Эта поездка не состоялась.

Обратно

2

Возможно, речь идет о книге: Чаттерджи С., Датта Д. Древняя индийская философия. M.: Изд-во иностранной литературы, 1954.

Обратно

3

Творчество Д.Д. Шостаковича во многом было созвучно Д.Л. Андрееву и всегда интересовало его. Так, трактовка содержания Пятой симфонии играла важную роль в СН; см.: 1, 13, 22; а также: Шафаревич Р. О Данииле Андрееве // Москва. 1990. № 8. С.23–26.

Обратно

4

Гудзенко Г.Л.

Обратно

5

Лазарянц В.Э.

Обратно

6

Чуков Б.В.

Обратно