90. Л.Л. Ракову[*1]

9 мая 1958

Левушка, дорогой друг,
простите за долгое молчание: все дело в недугах. Пролежав месяц дома, я не удовлетворился этим и перекочевал в больницу — в Институт терапии, где лежал уже 1 месяц в начале прошлого лета. Теперь — обострение стенокардии и атеросклероза. Обстановка здесь сносная, но мне так опостылела всякая казенщина (вспомним Владимир), что я жду не дождусь дня, когда меня отсюда выпишут. Алла Ал<ександровна> навещает меня через день и через силу. В общем (почему это наречие пишется раздельно, понять не могу), итак, вобщем, ее состояние улучшилось, хотя ожог, причиненный рентгенотерапией, еще не совсем зажил. Меня же пичкают всякими медикаментами, колют в вены и мускулы (хотя, казалось бы, таковых уже не осталось), и мало-помалу я начинаю вставать с одра.
Уже все путается в голове: писал ли я Вам о большом радостном событии в нашей жизни: мне назначена персональная пенсия (900 руб.), а о другой не писал еще наверняка: мне выплатили некоторую сумму за один (самый маленький) из сборников отцовских рассказов. Этим мы спасены от самой жалкой агонии. Теперь можно: 1) расплатиться с долгами, 2) залатать самые вопиющие дыры, 3) несколько месяцев не думать о хлебе насущном, 4) лето посвятить отдыху, лечению и, насколько позволят физические силы, творчеству. Ибо 4 японских рассказа в редакцию сданы, а относительно остальных еще неизвестно, буду ли я их редактировать, во всяком случае, не раньше осени.
Конкретные планы таковы. Когда меня отпустят из больницы, садимся на пароход и едем до Уфы и обратно. Это мы избрали потому, что двигаться я могу крайне мало, а с палубы все-таки видно кое-что. Потом мы поселимся на остаток лета где-то в средней полосе, но где именно, еще неизвестно, т.к. при нашем здоровье нужно найти такое место, которое отвечало бы целому ряду требований. Осенью же Алла Ал<ександровна>, возможно, получит направление в Дом творчества художников в р<айо>не Краснодара, и я надеюсь, что к тому времени я окрепну достаточно, чтобы выдержать путешествие туда на 2 месяца.
Месяца 2 назад я отдал в «Знамя» десятка 2 стихотворений из известных Вам циклов о природе. Недавно получил их назад с пространной рецензией. Много хороших слов, начиная с выражений недоумения: «нисколько не сомневаешься в том, что перед тобой по-настоящему талантливый поэт и удивляешься тому, что никогда не встречал в печати это имя». Но, начав за здравие, кончают за упокой: «все это очень хорошо, но на стихах нет «визы времени», и следует познакомиться с другими стихами Д.А.»[1]. А что я им еще покажу? «Грозного»? «Рух»? «Навну»?
Таким образом, как и следовало ожидать, из моих попыток в этом направлении ничего не получается.
Что я приветствую с восторгом, так это Ваш проект путешествия на юг. Скажу прямо: это Ваш священный долг. И перед Мар<иной> Сергеевной, и перед собственным здоровьем, и перед своей душой, и перед Господом Богом. Человек родился не для того, чтобы вечно сидеть на одном месте, как гриб. Этим он оскорбляет и матерь-землю, и отца-небо, и братьев-моря, и сестер-горы. Слава Богу, что Вы решаетесь на этот верный шаг.
Жаль, Вы не пишете, когда именно намереваетесь промелькнуть через Москву.
Обнимаю Вас, родной, и оба мы сердечно приветствуем Марину Сергеевну. Оставляю немного места для Аллы Ал<екcандровны>[2].

Даниил


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Впервые: СС, 3, 2. Автограф — архив А.А. Андреевой.

Обратно

1

В архиве А.А. Андреевой сохранилась рецензия К. Левина «О цикле стихов Даниила Андреева “Босиком”», датированная 5 апреля 1958 г., в которой говорилось: «Странное впечатление производят стихи Даниила Андреева. С одной стороны, нисколько не сомневаешься в том, что перед тобой по-настоящему талантливый поэт, и удивляешься тому, что никогда не встречал в печати это имя. С другой стороны, общая направленность цикла <...> по меньшей мере странновата <...> Вы забыли о природе, говорит Д. Андреев, идите в природу, топчите траву, слушайте птиц, — впрочем, его не пересказать так просто: обо всем он говорит, и так своеобразно, так свежо, так удивительно подробно и со знанием дела, что поневоле увлечешься, читая его». Затем рецензент делает вывод, что общая направленность цикла «все-таки несколько сомнительна», что в призыве поэта «общаться с природой есть какой-то оттенок преувеличенности». На основании этой рецензии зав. отделом поэзии журнала «Знамя» В. Дмитриева в письме к Д.Л. Андрееву от 20 апреля 1958 г. аргументировала отказ в публикации обычным в редакционной практике тех лет утверждением, что в журнале «невозможны стихи без визы времени», и предлагала «пополнить сборник новыми сегодняшними стихами». Отвечая на неизвестное нам письмо поэта в редакцию, Дмитриева писала (письмо от 7 мая 1958 г): «Вы правы — исторические поэмы из эпохи Ивана Грозного не представят сейчас интереса для “Знамени”; боюсь и за судьбу исключительно природно-пейзажных стихов, журналу нужна поэзия с четким пульсом времени, актуальная и поэтически, и политически».

Обратно

2

Далее — приписка А.А. Андреевой.

Обратно