98. В.Л. и О.В. Андреевым[*1]

26 июня <19>58

Дорогие Дима и Оля,
на этот раз мне ничего не остается, как мужественно признать нашу вину перед вами: трудно найти оправдание тому непрезентабельному, но очевидному факту, что мы с Аллой целый месяц не могли собраться вам ответить. И не в качестве попыток оправдываться, а единственно для того, чтобы объяснить, почему так получилось, начну с сообщения о чудесном путешествии, которое отняло у нас 17 дней и было так богато впечатлениями, что не давало возможности сосредоточиться на письме. Дело в том, что мы съездили на пароходе до Уфы и обратно. Красота по берегам неописуемая, Ока, Волга, Кама и Белая, каждая со своей неповторимой душой, раскрывались перед нами во всем своем великолепии и своеобразии. Стояла прекрасная погода (в Башкирии даже 30-градусная жара). Необозримые заливные луга сменялись песчаными обрывами, белыми утесами, лесистыми горами и красными кручами. Возникали и исчезали старинные города с дивными церквами, большие речные порты с кипучей жизнью, деревушки на гребнях холмов или на зеленых полянах, и всюду хотелось остановиться, поваляться по этой мягкой траве, пожить среди этого народа. Горький, Уфа, Казань, Кострома, Ярославль, Углич — сейчас все эти картины кажутся уже прекрасным сном. Особенно пленил нас Ярославль[1] — тихий, с тенистыми бульварами, изумительной архитектурой, необыкновенно индивидуальными, полными очарования улицами — чистый, заботливо содержимый, насыщенный историческими воспоминаниями и в то же время живущий всей полнотой жизни. А какие храмы 15–17-го века! Когда подплываешь к нему с востока, он возникает во всей своей русской красоте, как чарующая сказка, как Китеж.
Знаю, что эти коротенькие описания будут растравлять вашу тоску по родине, и не решился бы причинять вам лишнюю боль, если бы не уверенность, что в будущем году вы будете с нами и мы сможем вместе наслаждаться всем тем, что в совокупности своей составляет понятие России.
Сейчас мы остановились на несколько дней в Москве, а на днях уезжаем в деревню: еще не известно в точности, куда именно — есть несколько вариантов — во всяком случае, в пределах русской средней полосы. Опять проедем через Москву, по-видимому, в первых числах сентября — по дороге на Юг, на Кубань или в Молдавию, где хотели бы пробыть до Октябрьских праздников. После этого обоснуемся в Москве.
Ты просил сообщить для Тинчика[2] наши предполагаемые планы на лето. Я не мог этого сделать раньше, так как мы сами не знали ничего в точности и даже на пароходе в Уфу выехали почти внезапно. Тинчика мне очень хотелось бы повидать, но из-за кочевого образа жизни сомневаюсь, чтобы это удалось. Дело усложняется тем, что мы еще не знаем нашего будущего деревенского адреса, а в Подсосенском никого не будет большую часть июля и августа. Ha всякий случай сообщи ему телефон К7-37-96: может быть, ему все-таки удастся связаться с нами таким путем.
Теперь немножко о здоровье. Алла чувствует себя очень неровно. Преобладает депрессивное состояние, упадок сил. После рентгенотерапии побаливает правая нога. Думаю, что многое можно было бы восстановить в условиях длительного отдыха, но в деревне она собирается не отдыхать, а, напротив, работать вовсю для выставки «Советская Россия», которая должна состояться в будущем году. Что касается меня, то состояние сердца находится в прямой связи с погодой. В противовес большинству сердечников, я чувствую себя прилично в ясную погоду, даже в жару, и никуда не гожусь в пасмурные дни.
Ну, родные мои, обнимаю вас обоих, Сашу, Олечку, Мишука и оставляю место для Аллы.

Даниил


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

*1

Публикуется впервые. Автограф — архив О.В. Карлайль-Андреевой.

Обратно

1

Впечатления от Ярославля, увиденного ранним утром на обратном пути в Москву, вызвали у Д.Л. Андреева замысел поэмы «Плаванье к Небесному Кремлю», который он осуществить не успел. Об этом замысле см.: 1, 444, а также: ПНР, 17–19.

Обратно

2

Домашнее прозвище В.Л. Андреева.

Обратно