107. А.А. Андреевой

21 января 1959

Дитятко, с этим чертовым карантином стало окончательно невмоготу. Узнай: когда это кончится. Потому что больным не говорят.
Бывают и исключения. Еврею в нашей палате так плохо, что его жене, приехавшей спешно из Ленинграда, разрешают большую часть суток проводить здесь (сдав свою одежду на пропарку).
Узнавай время от времени по телефону: когда можно будет ко мне в палату?
Наш IV товарищ не удался: туп до неприличия и груб, как удар кирпичом. Не знаю, как мы будем уживаться. (Оказывается, не так страшен черт...) [ Вписано. — Ред.]
След<ующий> раз, девочка, принеси, пожалуйста, II том Кристин[1], 3–4 конверта с бумагой, несколько штук сигарет (об этом я уже писал) и все то, что я тебе перечислял раньше.
Приветствуй Заиньку и пожалей, что идиотский грипп все сорвал.
Жаль, роднушечка моя, что трудность писания не позволяет потоку красноречия ринуться, заполняя одну страницу за другой. Не падай духом, мое ненаглядное солнышко. Начинаю думать, что на протяжении февраля будем вместе, если появится комната. Пиши, пожалуйста, подробнее о комнатных делах и о вашей работе — бригадных предприятиях.
Целую маму и Дюку.
Привет всем остальным.
[Приписка] Видишь, на чем пишу: нет бумаги!


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Речь идет о романе Сигрид Унсет «Христин, дочь Лавранса» (1920–1922).

Обратно