15. Д.Л. Андрееву

16 марта 1955

Родной мой!
Получила сейчас твое письмо. Отвечать, конечно, буду не в один раз, ты всегда ухитряешься так много написать, что я отвечаю только постепенно.
Хороший, Солнышко, почему эгоистично было писать о природе? Ведь я-то ее вижу! У нас есть небольшие деревца, летом очень много прекрасных цветов, огрызок речки, опять будут огороды, а издали видно хороший лесок. И очень, очень много неба. Знаешь, я только здесь обнаружила необыкновенную вещь: в апреле, когда совсем нет ни цветов, ни листьев, чудесно пахнет земля. Скоро это уже будет, как только стает снег. Видишь, дорогой, около меня много природы, мне иногда даже не по себе делается, когда я пишу об этом, зная, что ты не видишь ничего.
ОЩипачеве могу сказать только одно: нужно было новогоднее стихотворение, а оно у него было, и другого ничего не было. К сожалению, я совсем не знаю поэта Комарова, о котором ты пишешь. Вообще с репертуаром для чтения очень трудно. Что касается Блока, то, боюсь, та манера чтения, о которой ты пишешь, годилась в ту эпоху и при наличии личного обаяния Блока, очень слитого с такой манерой, а если, например, я попробую так читать, то ничего не выйдет. Я хочу сейчас для себя делать «Равенну»[1], она мне кажется легче других.
Немножко о деле. Оно пересматривается, очевидно, целиком, т.е. тебя касается так же, как меня. Если твои возможности писать официальные бумаги не ограничены, то учти следующее: наше дело пересматривает Главная военная прокуратура, главный военный прокурор генерал-майор Тарасов, очень большой смысл имеет писать в ЦК, там «нами» ведают: секретарь ЦК КПСС Суслов и в административном отделе ЦК — Дедов. Я сегодня написала маленькие заявления двум первым, на днях напишу третьему. Мало понимаю, почему ты писал именно Хрущеву, но и это неплохо.
О родных, к сожалению, очень мало. Саше, очевидно, лучше, потому что из госпиталя его перевели в такое же место, как то, где живу я. Галина работает художником в больнице, и недели полторы тому назад, под давлением моей знакомой, которую я накрутила, написала тоже заявление, куда — не знаю, вообще поражаюсь их недомыслию. В ту же больницу приехала Шура, возможно, что ее актируют, как Сережу[2]. Виктор[3] приехал вместе со мной, но больше ни разу не удалось поймать его следов, Таня не здесь, была вместе с сестрой и, кажется, уже на воле[4]. С тех пор как Аленушка[5] уехала далеко, ничего о ней не знаю. Аня[6] не здесь, Татьяна Влад<имировна>[7] в Тайшете, Мар<ия> Вас<ильевна>[8] умерла давно. Об Алеше[9], Жене[10] и Викторе[11] никогда ничего не слышала, а Сережа Матвеев[12] где-то здесь.
Мой милый Зай, я правильно поняла, что твой друг Египтянин? Моя маленькая тоже нерусская, но совсем северная, морская. Ее всю жизнь дразнят цветом ее волос, оттого она и пищит. Еще у нее зеленые глаза, курносый носик и очень много веснушек, как у Тома Сойера (и характер такой). Конечно, она просит передать привет.
Спокойной ночи, мой любимый, это еще не ответ, а только отклик...

Твой Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

«Равенна» — стихотворение А.А. Блока из цикла «Итальянские стихи» (1909).

Обратно

2

С.Н. Ивашев-Мусатов был «актирован», т.е. досрочно освобожден ввиду крайне тяжелого состояния здоровья; А.Ф. Доброва умерла в лагерной больнице.

Обратно

3

Кемниц В.А.

4

Волкова Т.Н. и ее сестра Угримова И.Н. были арестованы 15 июня 1947 г.; см.: Угримов А.А. Из Москвы в Москву через Париж и Воркуту. М., 2004.

Обратно

5

Е.Ф. Лисицына была отправлена на Колыму, после освобождения в 1955 г. жила в Воркуте.

Обратно

6

Кемниц А.В.

Обратно

7

Усова Т.В., получив по приговору 10 лет лагерей, отбывала заключение в Тайшете (арестована в августе 1947 г., освобождена в январе 1956 г.). Подробнее об Усовых см. в воспоминаниях И.В. Усовой: СС, 3, 2. С. 397–451.

Обратно

8

Усова М.В.

9

Шелякин А.П.

Обратно

10

Белоусов Е.И.

Обратно

11

В.М. Василенко отбывал срок в лагерях Воркуты, Инты и Абези; см. также его воспоминания: СС, 3, 2. С. 392–395.

Обратно

12

Матвеев С.Н., друг Д.Л. Андреева и соавтор по книге «Замечательные исследователи горной Средней Азии», к этому времени умер в лагере в Мордовии от прободения язвы, о чем А.А. Андреева не знала.

Обратно