18. Д.Л. Андрееву

17 апреля 1955

Хороший мой!
Поздравляю тебя — и с сегодняшним днем, и с твоими имянинами[1]. Знаю, что ты все помнишь лучше и детальнее, чем я: и туман над Новодевичьим, и нашу комнатку, и букетики сна. У меня всегда в памяти остается какой-то обобщенный образ, лишенный деталей, а ты помнишь все так, как было. Я часто завидую этому, потому что я, пожалуй, лишена возможности «жить в прошлом», а оно было такое хорошее! Не знаю, что буду делать, когда стану еще старее и совсем нельзя будет рваться в личное будущее. И сейчас-то иногда бывает совсем непонятно—о чем думать: к абстрактному созерцанию и размышлению я, как настоящая женщина, имею чрезвычайно ограниченные способности, то, что обычно у людей называется личной жизнью, — перечеркнуто возрастом, так же как профессия актрисы, как художник я пока кончилась[2], не знаю, можно ли что-нибудь восстановить. Остается какое-то большое, объективное дело, для которого у меня, несмотря на физическую и нервную усталость, кажется, сил еще много. Я думаю, что жизнь (выражаясь очень примитивно) позаботится о том, чтобы все нашлось, что надо. Хорошо уже хоть одно: помнишь, ты спрашивал, мог бы мне чужой ребенок заменить своего, а я пищала и хныкала в ответ? Это все я переболела совсем, и даже не ребенок, а взрослый человек, в котором я чувствую ребенка, вполне для меня все заменяет.
Вероятно, всякому человеку с неудавшейся творческой линией трудно бывает перешагнуть возрастной рубеж, но у меня сил хватит, я и перешагну и найду ценность вне себя. Уверена, что не «найду», а «найдется».
Солнышко, прости мне такое непасхальное письмо, но врать не хочу, а именно сегодня очень хотелось побыть с тобой.
Я сейчас одна в мастерской. Кошка спит на печке, а Джони (ее, собственно, зовут Валия) спит там, где нам полагается спать, потому что устала за неделю. У окошка в ящике растут дохлые зеленые помидорята, и везде очень тихо. Многие уехали на слет передовиков (на этот раз без самодеятельности), и это тоже очень приятно — не торчат перед глазами.
Совершенно катастрофически нужно не поговорить, а без конца говорить с тобой. Ответь мне с полной ответственностью: были в моей жизни поступки, которые надо мне простить. Ты сумеешь? По-настоящему — сумеешь? Как хорошо, что сейчас — ничего нет, и давно уже все хорошо.
Милый, девочка, когда придет, будет спрашивать, передала ли я тебе большой, большой привет. Она ничего ниоткуда не получает, и возможно, что здесь у нее никого нет. А может быть, и нигде.
Целую тебя, мой родной, мой любимый Даник.

Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

См. примеч. 1 и 2 к п. 17-пр.

Обратно

2

А.А. Андреева — профессиональный художник, живописец и график; в 1935–1938 гг. училась в Институте повышения квалификации художников-живописцев и оформителей у В.Н. Бакшеева, Б.В. Иогансона и Л.Ю. Крамаренко; участница многих выставок (с 1939 г.), член Союза художников (с 1943 г.). После освобождения продолжила свою профессиональную работу. См.: ПНР.

Обратно