22. Д.Л. Андрееву[*1]

20 июня 1955

Родной мой!

Завтра — наш с тобой, самый длинный, самый светлый день в году.

Я, конечно, все перечитываю твое письмо и долго еще буду на него отвечать.

То, что ты пишешь о том, кто из старых друзей и в каком именно повороте близок тебе, намного превышает все, о чем я только могла бы мечтать. Настолько превышает, что я боюсь этому поверить. Ты прости меня и пойми правильно — не тебе, дорогой, не верю, а жизни. Может быть, тут немножко от вагнеровской Эльзы[1] и много — от моего всегдашнего характера, всегдашнего трагического восприятия жизни.

Мне очень хотелось бы писать тебе сегодня только хорошее, но все, что касается творчества, настолько для меня важно, что лучше я напишу сразу, что думаю о присланном стихотворении, чем все время думать и откладывать.

Что оно чудесное и как оно мне бесконечно дорого, ты, конечно, знаешь. А вот что мне не нравится. Для того чтобы полностью понять твои очень глубокие образы, нужен не просто высокий уровень, но уровень специфический, очень редко встречающийся. Ты говоришь такое новое, почему же это новое надо выражать архаизмами, славянизмами — «горе влеком я»? И «Азраил», и «успенье», и даже «Приснодева» почти требуют философско-религиозного словаря. Все это менее живые слова, чем прежде были все Фебы, Дианы, Авроры и прочий арсенал греческой мифологии, — а что от таких стихов осталось — даже пушкинских? Если ты такой большой и такой счастливый, что знаешь то, чего ждал Л<еонид> Ф<едорович>[2] , ты должен научиться говорить это музыкальным, поэтичным, но теплым и человеческим языком.

Зай, ты не сердишься?

Конечно, серьезный разговор обо всем этом может быть только тогда, когда я буду слушать все, а это будет, если ты прав <...> (По-моему тоже будет, но не знаю, когда и как.)

Солнышко мое, родной мой, целую тебя, смотрю тебе в глазки и, не желая ни с чем считаться, хочу видеть немедленно.

Дописываю письмо уже 21.06. Девочка наша очень задержалась на работе, придет совсем измученная. Сейчас получила открытку от Дю—они уже дома.

Большой привет твоему другу, мой хороший.

Твой Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Героиня оперы Р. Вагнера «Лоэнгрин» Эльза Брабантская, по словам А.А. Андреевой, сыграла знаменательную роль в ее жизни, так она, помня слова арии: «Ты никогда не спросишь / Откуда прибыл я и как зовут меня», с детства знала, что рыцарю не следует задавать лишних вопросов.

Обратно

2

Речь идет о мистическом знании, к которому стремился Леонид Федорович Глинский, герой СН, индолог, молившийся за мироздание.

Обратно