47. Д.Л. Андрееву

24 января 1956

Заинька, любимый.
Очень мне больно и трудно писать тебе это письмо.
Вчера я получила извещение, что нам отказано в пересмотре решения ОСО[1]. У этих типов хватило подлости утвердить, спустя 8 лет, приговор, вынесенный преступниками, в результате преступно проведенного следствия.
Как видишь, я лучше знаю, что такое эти учреждения, чем люди, «хорошо разбирающиеся в подобных делах», — очень жаль. Дело наше споткнулось на том самом месте, на котором оно спотыкалось и раньше, — на совместном заседании представителей Прокуратуры, МВД и Комитета Гос<ударственной> Безоп<асности>. Это то же ОСО под другим соусом.
Я не смогла тебе вчера написать об этом.
Написала маме, послала ей телеграмму, потому что очень боюсь, что она умрет: несмотря на все мои старания сбить с них оптимизм и веру в «солидные учреждения», я этого сделать не смогла.
Написала два заявления: одно — Руденко и другое — Булганину. Прошу переследствия с вызовом нас всех в тюрьму и нормального суда.
Я не знала, писать тебе это или не писать. Сначала не хотела, боялась, что ты так будешь нервничать, думая о предстоящей поездке, что тебе станет хуже. Потом решила написать, все-таки ведь ты не ребенок, хотя и очень похож на него, и лучше, чтобы ты знал заранее, что можешь поехать.
Переследствие — это единственное, что можно просить, потому что двухлетний пересмотр старых протоколов дал вот такой дурацкий результат. Нужны новые, нормальные, не вытащенные под моральной пыткой (и под физической — лишение сна). И пусть нас судят судом, а не какими-то там заседаниями.
Это я и писала в заявлениях. Если б не мучительная жалость к тебе и не панический страх за жизнь стариков, мне было бы на 90 % легче.
Мой любимый, хороший, родной, как нелепо, что я даже слов настоящих сейчас не могу для тебя найти. Я вдруг запуталась и не могу себе представить, как именно ты будешь на все реагировать. Кроме того, ты знаешь, что, когда что-нибудь случается, я не могу быть бездеятельной. Я развила такую отчаянную деятельность вчера вечером, ночью и сегодня утром, что уже сегодня поехали мои оба заявления. А теперь наступила реакция, и у меня все из рук валится. Счастье, что есть около меня моя девочка, нельзя быть трогательнее ее со мной. Передай твоему другу, что я очень прошу его помочь тебе пережить этот удар. Целую тебя, моя темноглазенькая птичка родная.

Твоя Алла


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

ОСО — с 1934 по 1953 г. заменявшее суд т.н. Особое совещание НКВД СССР; см. об ОСО: Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. Т. 1. М.: Центр «Новый мир», 1990. С. 199–213.

Обратно