48. Д.Л. Андрееву

25 января 1956

Хороший мой!
Сейчас получила телеграмму от папы. Самое, конечно, главное, что они выжили в первый момент. Телеграмму переписываю тебе дословно: «Сейчас получил официальное извещение выяснил возможность просить нового пересмотра тебя подробно мотивируя необоснованность 8 пункта[1]. Просьба должна исходить тебя. Хочу приехать один выясни возможность телеграфируй. Здоровы вынесем целую папа».
Я сначала обрадовалась, что они живы, потом послала телеграмму, чтобы он приехал, а сейчас волнуюсь из-за двух вещей: как я могла не послать тебе телеграммы! Завтра же сделаю, ведь ты волнуешься и за них, и за меня. Прости меня, Заинька, это просто растерянность, я как-то ничего не сообразила здесь, мне все хочется, чтобы ты не узнал, но ведь это невозможно! Второе, что меня тревожит, — фраза «возможность просить нового пересмотра тебя». Почему меня? Ну, это выясню, когда он приедет.
Если ты не написал сразу куда-нибудь, то подожди несколько дней, приедет Дюканушка, расскажет все, что он знает, и мы сообразим, как действовать дальше. В заявлении Булганину я писала о себе и тебе. Хрущеву тоже. Мой милый, хороший, бедный Зайчурочка, я не отцеплюсь от всех этих учреждений и буду теперь писать каждые две недели. Солнышко мое родное, теперь утих страх за жизнь стариков и еще сильнее нестерпимая жалость к тебе, родной мой ребенок. Я не оставлю так всей истории и моего Заиньку в капкане, буду так кричать и скандалить, что чего-нибудь добьюсь.
Помнишь, когда не удалось тебя вытащить из армии и это казалось так страшно, а потом, когда через год ты приехал, мы поняли, что это вышло лучше? Я пытаюсь утешать себя этим. Любимый мой, родное мое дитятко, как-нибудь постарайся очень не растосковаться!
Я ведь знала, что мне нельзя ни о чем мечтать, и все-таки не могла удержаться — мечтала о нашей встрече и будущей жизни.
Если б ты был в таких условиях, как я, то, в недалеком будущем, мы могли бы быть вместе.
Бедненькая моя, родная темноголовенькая птичка, у меня так сердце сжимается от жалости к тебе, что ничего больше я не могу думать.
Девочка моя жмет тебе лапки и очень нас жалеет. Когда будешь писать мне, напиши правду обо всем, что чувствуешь, не скрывай ничего и не старайся держаться передо мной в мундире.
Целую тебя, хороший, глажу милую головку, там, где волосы серебряные, очень люблю и очень жалею.

Твой Листик
(очень зеленый)


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Статья 58, пункт 8 Уголовного кодекса означала террор.

Обратно