49. Д.Л. Андрееву

29 января 1956

Голубчик мой дорогой!
Сижу в пальто, в ва...
30 января 1956

Мой хороший, нарочно пишу письмо на том листочке, на каком начала его вчера утром. Буду рассказывать все по порядку. Вчера мы ездили с концертом на слет передовиков. Мне так не хотелось ехать, как только можно себе представить: устала, единственный день — воскресенье, когда можно заняться своими делами хоть полдня, очень все неладно с самодеятельностью, надоело держать девчонок за хвосты и уши, чтоб они не очень накидывались на мужчин, далекая дорога и 45 градусов мороза.
Утром я сидела в мастерской одетая, написала письмо маме и начала хныкать по поводу поездки тебе, и на том месте, на каком ты видишь, мне крикнули, что пора, и я уже бегом добежала до поезда. Приехали. Входим в Дом культуры. По бокам — шпалеры мужчин, высматривающих «своих» и вообще — кого можно. Я иду с постной и злой физиономией, опустив глаза и задрав нос — и вдруг: «Алла Александровна, здравствуйте». Я здороваюсь вежливо, но очень сухо, поднимаю глаза, и моя сухость подмокает от очень ясного, открытого и простого, не «такого» взгляда совершенно незнакомого человека. «Не узнаете?» — «Нет, простите!» — «Привет от Д.Л.»[1]
Ну, я не знаю, как я устояла на ногах. Сказав несколько слов, побежала в комнату под сценой, сунула вещи, приняла лекарство, потому что стало скверновато с сердцем (не очень, не волнуйся), и пошла в зал. Ворвалась туда во время доклада и пошла искать по залу. Сели мы рядом и проговорили весь доклад (так я и не знаю, о чем он был). Потом мне пришлось уйти, а после концерта, почти не стирая грим, опять прибежала в зал, и мы еще часа полтора говорили. Конечно, у меня сейчас полный сумбур в голове, но такое чувство, как будто мы с тобой повидались. Чем он меня тронул и покорил совсем, это удивительной теплотой и уважением к тебе, причем не на словах, а в нотках голоса, в оборотах фраз. И еще — только это трудно объяснить — было в его отношении ко мне что-то, за что я тебе страшно благодарна. Я устала от хамства и от отсутствия такого отношения, каким я была избалована при тебе. Дорога назад была очень трудная. Приехали в начале 12-го ночи, мороз совсем взбесился к этому времени. Когда я вбежала за ворота, первое, что увидела, — дым из моей трубы. Я бросилась бежать еще быстрее, влетела в комнату. Печка топится, чайник кипит, на стуле у печки, в тулупчике и шапочке, задрав ножки в белых валенках на табуретку, сидит Лапсенок, читает книжку и ждет меня.
Вот видишь, как хорошо? Поцелуй от меня твоего друга. Моя замерзшая девочка сонно бормочет про привет (она замерзла на работе, а не здесь).

Листик Ирина Арманд уехала домой.
Тебе, конечно, привет, это ясно. Ты получил от него письмо? Мы мечтаем о книге Неру.


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Речь идет о встрече с Н. Садовником, переведенным из Владимирской тюрьмы в Потьму; он привез А.А. Андреевой тетрадь переписанных им стихотворений Д.Л. Андреева.

Обратно