7. Д.Л. Андрееву

16 октября 1954

Хороший мой, получила твое большое письмо и частично отвечаю. Прежде всего, не впадай в такое отчаяние из-за моего здоровья. Мумик[1], как ей свойственно, все преувеличивает, ничего со мной страшного, от малокровия уже лечусь прекрасными медикаментами, присланными Дю, и лучше себя чувствую, а что почти все, что со мной делается плохого, упирается в нервы, доказывается тем, что после свидания с моими, которое было не трагическим, как ты думаешь, а чудесным, мне гораздо лучше. Уверяю тебя, что отношусь к своему здоровью серьезно, но писать о нем больше не буду — жаль места в письме. Что касается твоего здоровья — я его себе всегда представляю в самых мрачных тонах, и если у тебя там, где ты находишься, депрессивное состояние только второй раз, — это уже подарок. Но вылезать из него надо.
Что и куда ты писал о деле? Подумай, что в этом направлении можно сделать еще? Изменение условий — единственное радикальное лечение.
Теперь, солнышко, немножко о «друзьях». Много будем говорить, когда встретимся, тогда и все кавычки объясню, а пока повторяю, что меня очень тревожит твоя «гипертрофия совести». Как ты не хочешь понять, что никакого другого конца у нас не могло быть и что ты столько же виноват перед людьми, сколько они перед тобой. По-видимому, я больше твоего знаю обо всем, что с нами произошло. А голову это все тебе затуманивает размышлениями о твоей вине и будущих встречах вместо размышлений о нашей будущей жизни. Вот ты и называешь Коломну как вариант будущего дома — потому что это будет близко от Саши, перед которым ты виноват (я, кстати, гораздо больше и не растравляю себя этим: когда судьба предъявит счет, тогда и заплачу). Надо думать не о том, около кого жить, а как жить, чтобы возможно скорее вернуться в «большую жизнь». Пусть началом будет хоть и Коломна (если сможем выбирать), но только в качестве точки, с которой отправимся в плавание. Надо нашу жизнь рассматривать не как финал сказки о рыбаке и рыбке, а как кораблекрушение, из которого надо выбраться и жить — лучше, чем жили. Я, по своему солдатскому характеру, рвусь на освоение целинных земель, поскольку на строительство гидроэлектростанций нас вряд ли пустят (?!). Вот тебе, Заинька, мой «встречный план», о котором прошу подумать. Кстати, не рисуй судьбы в таких уже трагических тонах: Коваленские живы, недавно виделись, он работает бухгалтером. Галина Юр<ьевна>[2] работает по специальности, Саша, кажется, тоже, а Сережа[3] сейчас или гуляет по Москве, или уехал к Наташе[4] в Кишинев. Уверяю тебя, что все они устроятся в жизни скорее тебя. Я твердо убедилась, что в жизни нужны (мне) не друзья, а хорошие товарищи и удобные попутчики. А то, что Сережа называл «человеческими отношениями» и так высоко ставил, — мне больше не нужно. По старой пословице — спаси меня, Господи, от друзей, а от врагов я сам спасусь. Не пугайся этого, мой хороший, и поверь, что я имею основания так считать. Не переживай так мучительно, что мои помогают нам и будут помогать. Иначе быть не может сейчас, прими все как есть, не терзай себя еще и этим, они-то ведь правда чудесные. Изучай свой хинди — слава Богу, что он у тебя есть, я бесконечно этому радуюсь и считаю, что это умно и правильно. А я учусь читать стихи; во-первых, потому что люблю поэзию, во-вторых, потому что мне чтение не давалось, а этого я перенести не могу, и, в-третьих, потому, что работа художника от меня не уйдет, для театральной студии мне много лет, в провинциальный театр не знаю, смогу ли устроиться, а чтец может выступать в любом клубе. Дорогой мой, милый, солнышко мое, возьми себя в лапки, мой Зай, храни тебя Господь, мальчик, я тебя очень люблю.

Твой Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Мумик — здесь и далее Ю.Г. Бружес.

Обратно

2

Хандожевская Г.Ю.

Обратно

3

Ивашев-Мусатов С.Н.

Обратно

4

Кузнецова Н.В. — жена С.Н. Ивашева-Мусатова; осуждена по делу Д.Л. Андреева; арестованная после мужа, она сумела обеспечить сохранность его живописных работ; после заключения в казанской «психушке» уехала в Кишинев, затем вернулась в Москву.

Обратно