82. Д.Л. Андрееву

1 сентября 1956

Ну, мой родненький, только ты успел, вероятно, успокоиться, думая, что все кончилось, как машинка начинает крутиться сначала. Дело в том, что многие из наших знакомых, сплетенные с нами в один противоестественный узел, начали хлопоты о полной реабилитации. Они, конечно, совершенно правы, я хлопочу о том же. У нас есть все основания для реабилитации, потому что, сколько я ни узнаю, мало было таких нелепых и, если это слово уместно, анекдотических «дел». Узел же есть узел и всегда приходит к началу — к тебе, так что сейчас от тебя зависит очень многое, если не все. Мне кажется, это отчасти нарочно устраивают, учитывая, как тебе трудно, в твоих условиях, правильно себя вести. В частности, я вполне понимаю психологически, что, после того, что было, ты удовлетворен теперешним положением, но это неправильно. Во-первых, такой срок по п. 10, которого, очевидно, скоро совсем не будет, — абсурд. Во-вторых, это вообще чепуха, потому что п. 10 есть агитация, которой никто из нас никогда и нигде не думал заниматься. Все же критическое, что мы говорили, снято и перекрыто тем, что говорилось на XX съезде. Точки же зрения, если бы они частично и были, не имеют юридического веса. Понятно, что в твоих условиях ты лишен возможности правильно ориентироваться, это надо заставить понять.
«Анекдоты» же продолжаются. В зале ожидания я сталкиваюсь с дамой, которая оказывается Алешиной женой[1]. Мы, конечно, друг друга не узнали, пока нас не познакомило официальное лицо. Алешино заявление с требованием реабилитации — шедевр на одной странице. Я пришла в восторг и даже позавидовала. Что мы с ней, видевшие друг друга один раз 10 лет тому назад, не узнали друг друга — неудивительно. А Виктора[2] я узнала, хоть с ним мы тоже не очень часто видались. С ним, конечно, сплошной анекдот! Сейчас идет детальная перетряска старья с каждым персонально, и к нему прицеплялись с романом, над которым он, бедняга, заснул в тот единственный раз, как им занялся. Меня так злит, что из тебя все время что-то пытаются устроить! Пристали к нему (еще на Комиссии на месте), как он к тебе относится? Как тебе это нравится? Ну как он может относиться к человеку, который писал стихи о природе лучше его и с бесконечным терпением утешал в любовных неудачах! Он, естественно, так разозлился, что ужасно разорался по этому поводу. Кстати, ты не прав, что нет свидетелей методов, какими нас заставили понаписать всю галиматью: есть Коновалов, видавший, в каком виде ты приходил, и слыхавший, как ты с ужасом рассказывал, что тебя опять заставили кого-то оклеветать из близких. Кроме того, это вообще известно. О себе я могу сказать, что я, к сожалению, почти ничего не помню из того, что я говорила. Впрочем, детально обо всем разговаривать меня пригласили в понедельник 3-го сентября. Там очень и, по-моему, с любопытством ждут результатов от тебя. Я этот результат сообщила, причем добавила, что он ни меня, ни тебя не устраивает. Видишь ли, во-первых, зачем ходить с какими-то хвостами при таком полном, абсолютном праве на реабилитацию, как у нас. Во-вторых: Москва (или возможность ехать, куда мы хотим, а не куда можно), работа, пенсия, комната, для Виктора — университет[3], для Алеши — работа архитектора все это дается только реабилитацией, и больше ничем. И так всё подвели, что в основном сейчас важно то, что ты скажешь. Т<ак> к<ак> — ты же видишь — все это материально дорого стоит, этого с трудом и добиваемся. А на тебя поставлена ставка именно учитывая твою «неделовую» голову и положение, в котором ты, да еще со старым нервно-психическим заболеванием, почти не можешь себя правильно вести. Свинство, конечно, но что ж поделаешь! Тоже еще нелепость: сколько я просила (и, оказывается, не одна я) вызова и нормального дознания, ничего этого не делалось, а теперь наконец принялись, вместо того чтобы просто кончить эту явно порочно состряпанную кутерьму. Это теперь, когда уже почти никто почти ничего не помнит и когда ясно, по ходу времени, что мы все были не хуже, а лучше и правдивее других. Ну ладно, посмотрим, что получится. Я даже не прошу тебя «отнестись серьезно», это и так ясно, правда? Написал ли ты то заявление, о котором мы говорили? Если не написал—сообрази и пиши. Да, вот еще у меня какое впечатление: одни затрудняют получение реабилитации, а другим, наоборот, ужасно хочется с нами развязаться. Понятно, что мы так же надоели, как и нам надоело. <...>

Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Речь идет о жене А.П. Шелякина Шелякиной В.И.

Обратно

2

Здесь: В.М. Василенко.

Обратно

3

До ареста В.М. Василенко преподавал в МГУ.

Обратно