83. Д.Л. Андрееву[*1]

5 сентября 1956

[Звенигород]

Дорогой мой Данилочка!
<...> Что же тебе рассказать о разговоре? Представляешь себе — вытащили все старье, вплоть до 16 октября[1] и Батума[2]. Что можно обо всей этой ерунде вспоминать через столько лет? Больше трех часов, совершенно не имея возможности вспоминать что-то конкретное, я пыталась растолковать основное — принцип всей этой порочной истории. Я понимаю своего собеседника в его недоумении — как же я могла соглашаться со всей этой ерундой; труднее было, чтобы он меня понял: самый обыкновенный человек, кое в чем критически настроенный, не имеющий твердой и определенной точки зрения, попадает в очень умные и хитрые руки: существует ведь принуждение двух родов: методы Лефорт<ово>, которые больше не вызывают даже вопросов (я сказала, что о втором томе своего сочинения[3] даже говорить не могу, и это было принято), и хитрая и тонкая провокация, на которую я попалась вначале. С глупой доверчивостью, именно потому, что я всегда была самым обыкновенным человеком, я принялась рассказывать все cвои мысли, сомнения, ничего не стоящие разговоры, а из всего этого осторожно и тонко было состряпано все: из растерянности 16 октября — преступное ожидание, которого не было, из фантазий над фотографиями городов — предполагаемая поездка в Батум (вряд ли ты и помнишь эту чепуху), а каждое стихотворение о природе, которое случайно видел какой-нибудь приятель, превратилось в «распространение» и т.д. Причем, конечно, очень важно то, что вещи, казавшиеся недопустимыми тогда, — допустимы теперь. Я просто cказала, что почти все стихи можно печатать, да и роман был бы через несколько лет напечатан и прочтен с большим интересом. Не знаю, насколько мне удалось объяснить нелепость своего поведения 9 лет тому назад, я понимаю, что здравому, нормальному, серьезному человеку очень трудно понять поведение очень нервной женщины, совершенно не приспособленной для борьбы, вступать в которую она и не собиралась, и фантазера, который писал что хотел, неизвестно, собственно говоря, для чего, просто потому, что такова потребность, отнюдь не преступная. Главное, что ведь никого мы никогда не собирались переубеждать! А зачем из мухи был сделан слон, которого никак не могут вернуть опять в состояние мухи, — ну как же я могу объяснить, зачем это было сделано?! Наоборот, я спрашивала, зачем меня использовали для такой ерунды? Вот видишь, какая глупая, никак не могу перестать об этом говорить и думать, всем прожужжала уши, теперь тебе пишу, потому что даже кошка отказалась слушать, а я все еще обижаюсь, как же было можно так злоупотребить доверием и, под хорошие разговоры, из ничего сплести ерунду, которую уже десятый год не могут распутать! Должна тебе сказать, что осадок очень неприятный, но письменный результат нашей беседы — хороший, он снимает все, чего, как говорят, и тебе желаю. К сожалению, я вспылила посередине разговора, главным образом разойдясь во взгляде на произведения и на соотношение идеализма и демократии, я была неправа, злиться и орать никогда не надо, опять подвели нервы, как всегда. С радостью могу тебе сказать, что была очень неправа относительно Сережи[4]. Мы очень хорошо встретились. Он мало изменился, по-новому счастлив в личной жизни (какая-то бывшая ученица, я о ней раньше слышала), для него вопрос реабилитации — почти вопрос жизни. Очень жду от тебя письма, мой хороший, дорогой Заинька. Думаю, что с тобой должны специально говорить, если еще не говорили. Не сердись за неприсланного Есенина — невозможно найти. Привет от Джони. Крепко целую, хороший.

Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Имеется в виду обвинение в том, что Андреевы «ожидали» занятия подступившими немецким войсками Москвы 16 октября 1941 г.

Обратно

2

У С.Н. Матвеева, по свидетельству А.А. Андреевой, была работа, связанная с географией мест, близких к границе Турции, а она с родителями одно лето перед войной отдыхала в Батуми — все это следствие пыталось превратить в попытку подготовить бегство через турецкую границу.

Обратно

3

Речь идет о показаниях А.А. Андреевой на «втором» этапе следствия, видимо, тогда, когда «Дело Д.Л. Андреева» было передано из отдела «Т» в следственную часть по особо важным делам МГБ СССР.

Обратно

3

Ивашев-Мусатов С.Н.

Обратно