84. Д.Л. Андрееву

17 сентября 1956

Хороший мой!
В пятницу, не попав (опоздав) на выставку индонезийских художников, мы с Джони проехали на Новодевичье и долго там пробыли. Веточка сирени — от мамы и Бусиньки, а вишня — это та крошечная вишенка, которую мы с тобой посадили Добровым в <19>45 году[1]. Теперь это — дерево, совсем большое и очень красивое. У мамы тоже все иначе: сирени, которая росла позади ограды, — нет, а малюсенькие отростки, сами забравшиеся внутрь ограды, выросли тоже в дерево внутри участка, по самой середине.
<...> Сегодня вечером я иду к Гале Р<усаковой>. Завтра попробую выяснить, какое положение в Прокуратуре и, в зависимости от этого, будем решать, когда я к тебе поеду. Конечно, хочу как можно скорее. Получила очень хорошее письмо от Анечки[2], а Алешино[3] вот:
Милая Алла! Вы закончили лирикой — я, пожалуй, с нее начну. Мне достаточно известен характер вымученных у Вас показаний, долженствующих, по замыслу следствия, доказать причастность мою к тем фантастическим преступлениям, на выдумывание которых было потрачено 17 месяцев и тонны бумаги. Теперь, когда под давлением жизни рушится эта гнилая конструкция, должно быть сделано все для реабилитации правды. С «делом Андреева» иначе и не могло получиться, ибо что же иное представляют из себя обвиняемые, как не искусственно собранные в «группу» патриоты своей родины, искренне желавшие ей блага и не могущие тогда не видеть некоторые гибельные стороны окружающей их действительности? — Стороны, гибельность которых была так убедительно доказана всем последующим ходом вещей, от разгрома Берии до ликвидации культа Сталина. Все это слишком широко и фатально для того, чтобы я мог взвалить на Ваши слабые плечи виновность и ответственность за постигшие меня испытания. Проще говоря, я на Вас не сержусь, на Вас, на Даниила и вообще на кого бы то ни было из жертв грязной абакумовской стряпни.
Так что с этим — покончено.
Что я смогу посоветовать Вам из своего теперь уже добровольного далека? Уверен, что Вы информированы намного лучше меня и, видимо, будете информированы так и дальше. Степень определенной мне свободы Вам известна. Буду ждать большего с уверенностью, значительно возросшей после поездки жены в Москву. Как и раньше, моя цель — полная реабилитация. Всякое другое решение будет лишь остановкой в пути, длительность которой зависит в некоторой (хотя и незначительной) степени от наших усилий. Если выпадет случай в сентябре побывать в Москве, непременно поговорю с прокурором. Возможное ограниченное решение вынудит меня вновь обртиться к Сферам. С Вашей оценкой п. 10 я согласен. Желаю Вам всего лучшего на путях к свободе — реабилитации. Даниилу привет. Ваш А. Вам привет от В<еры> И<вановны>[4].
Он живет в Сыктывкаре, Вера Ив<ановна> приехала жить к нему и все время очень энергично хлопочет. Но документы у него такие, как у Сережи, как будут у тебя весной, если ничего не изменится, т.е. никудышные. Ирина А<рманд> сказала там, что не могла, по тем отрывкам, какие знала, даже представить себе, что «С<транники> Н<очи>» представляют собой что-либо неполагающееся.
Целую тебя, Солнышко мое родное.

Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Бусинькой Д.Л. Андреев звал свою бабушку Велигорскую Е.В.; здесь речь идет о могилах Андреевых и Добровых на Новодевичьем кладбище.

Обратно

2

Кемниц А.В.

Обратно

3

Шелякин А.П.

Обратно

4

Шелякина В.И.

Обратно