85. Д.Л. Андрееву

19 сентября 1956

Солнышко мое!
Сегодня — среда. В понедельник вечером я была у Русаковых. Пелагею Кузьминичну не видела, но Галя говорит, что она хорошо держится, хоть и сдала последнее время, после смерти какой-то своей очень близкой подруги.
Открыл дверь Виктор Федорович[1], очень пополневший, несколько постаревший, совсем седой и ставший, по-моему, более симпатичным. Меня он очень тронул удивительной теплотой, которая от него исходила. Галя постарела, конечно, и страшно бледна, но такая же особенная и обаятельная, как всегда.
А самое удивительное было то, что я, бывшая у них, кажется, два раза, шла до самой двери так, как будто все эти девять лет туда ходила. И в комнате с ними так же себя чувствовала, только, вероятно, слишком много болтала. Знаешь, в то время, когда все было совершенно безнадежно, Виктор Федорович говорил Гале: «Я уверен, что мы их еще увидим», а она не верила.
<...> Скоро я увижу Александру Львовну, которая подавала в Союз писателей заявление с просьбой ходатайствовать за тебя[2]. Получила туман-ный ответ: «пересматривается» или «будет пересмотрено». От Союза писателей я ничего и не ждала, а Ал<ександра> Льв<овна> меня, конечно, тронула. Но, кстати, не удивила. Галя сказала мне, что Ал<ександра> Льв<овна> ей звонила, а я взяла у Гали ее телефон и сама позвонила ей. Завтра или послезавтра к ней пойду поговорить.
Никак не могу дозвониться Шадринцеву (это — тот, кто ведет наше дело и всех допрашивает). Завтра, если опять не дозвонюсь, пойду опять в Прокуратуру. Я хочу перед поездкой к тебе выяснить, в каком же положении все находится, чтобы рассказать тебе подробно.
Ты замечаешь, насколько тупее стали мои письма на свободе? Это — оттого, что я или бегаю сломя голову по таким, например, делам, как покупка пряжек для пальто или примерка этого пальто; или же должна излагать тебе ворох мелких событий, пропустить которые нельзя.
<...> У меня уже есть «Морями теплыми омытая». Только, родной мой, это на самом деле не индонезийская, а испанская песенка. Как всегда — в глубинах этих стран — народная культура, которую очень трудно понять (музыка, в лучшем случае, напоминает треск цикад или звук фонтана), а в городах — наносная, в конечном итоге, завезенная из древней Европы, гораздо более понятная культура. Эта песенка очень типично испанская. Очень хороши мексиканские песни — тоже испанские, чуть экзотизированные.
Я очень жду открытки от девочки с дороги. Мне без нее плохо, очень ее не хватает и очень за нее больно и страшно. Это нужно рассказывать, и много. Не дай Бог, чтобы З<ея> был с тобой (т.е. — там). На всякий случай, со страхом, передаю привет. Целую тебя, дорогой мой. Галя тебе напишет.

Твой Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Еремеев В.Ф.

Обратно

2

А.Л. Горобова была членом СП СССР с 1956 г.

Обратно