90. А.А. Андреевой

9 октября 1956

Родная моя!
Прежде всего: совсем напрасно ты так обо мне сейчас беспокоишься. «Грустный» вид мой во время прошлой встречи объяснялся, во-первых, тем, что я был не совсем здоров, а во-вторых, обескуражившим меня сообщением о мальчике[1]. Если бы ты знала степень его неприспособленности к условиям, в которых он очутился, ты поняла бы меня. Открытка меня успокоила мало: я подозреваю, что бодрые фразы вставлены именно для нашего успокоения. Совершенно непостижимо, о какой квартире может идти речь, да и о каких вообще средствах к существованию. С большим нетерпением жду твоих сообщений о его письме. Но и ты сама, родная, заставляешь волноваться: вместо отдыха у тебя получается нескончаемая беготня и трепка нервов. Девочка, имей в виду, что ничего страшного не будет, если я задержусь тут до апреля. М<ожет> б<ыть>, это будет даже лучше: куда бы, спрашивается, я делся бы посреди зимы? А насчет мая и июня у меня даже возникла фантастическая мечта: если Союз писателей пойдет навстречу, то ведь нам можно будет съездить в Цхалтубо, поездка куда так досадно была опережена в <19>47 г. другими событиями, а кстати побывать и в Махарадзе[2].
М<ежду> пр<очим>, в «Литер<атурной> газете» на днях было сообщение о том, что прах отца перевезен с Карельского перешейка и похоронен на Литературных мостках в Ленинграде рядом с Гончаровым[3]. Место почетное, но жаль все-таки, что на эту церемонию не был приглашен сын покойного. Кроме того, отец должен был быть похоронен на Новодевичьем: там, рядом с мамой, купленное им для себя место. А соседство с Гоголем и Чеховым, полагаю, было бы не менее почетно. А во второй раз перевозить прах будет, конечно, уже невозможно, и вот получается нарушение последней воли писателя.
По поводу нашего (или теперь уж «моего») дела. Абсолютно никаких бумаг я не получал и никто никуда меня не вызывал. Думаю, что твой проект посылки заявления сюда для моей подписи — совершенно законен. Но дело, вообще говоря, в том, что существует некое понятие «престижа». Инстанция, вынесшая в августе определенное решение, не может переменить его в сколько-нибудь короткий срок. Если бы моя фамилия начиналась не на первую букву алфавита, я прошел бы через этот экзамен месяцем позже, и тогда бумага из Союза писателей, привезенная тобой, пришла бы как раз вовремя для того, чтобы оказать свое влияние. Но она запоздала, и теперь вряд ли что-нибудь можно сделать. Так что, девочка, не царапай своими бедными ноготками каменную стену, а побереги их до того времени, когда мы будем вместе. Проталиночка, а не могла бы ты приехать 2 ноября? Решаюсь выдвинуть такое предложение, т.к. буду настаивать на том, чтобы в дальнейшем ты приезжала не чаще 1 раза в 2 месяца.
Ты начинаешь искать работу. А почему ничего не пишешь о том какую? Неужели что-нибудь оформительское?.. Господи, спаси от этого ужаса. Ах, если бы удалось устроиться по театрально-декоративному делу — вот прыгать до потолка можно было бы! Во всяком случае, не торопись с работой, не хватай первого, что подвернется. Потому что из той колеи, на которую ты теперь встанешь, выскочить будет уже трудно.
Хочу предупредить тебя еще об одном. Думаю, что источник диких сплетен о тебе — вовсе не Г<алина> Ю<рьевна>, а кто-то, с кем ты находилась в Лефор<тово>. Будь осторожна, и в разговорах с другими не вздумай возмущаться Г<алиной> Ю<рьевной> и другими, чтобы не оказаться потом в очень неприятном положении. А в том, что Биша не распространяет о нас никаких дурных слухов, я даю голову на отсечение. Поэтому напрасно даже то, что ты сказала по этому поводу Гале[4]. Впрочем, Галя, как говорится, «могила».
М<ежду> пр<очим>, я никогда не знал никакого Коновалова. Тогда со мной находился ужасный человек по фамилии Зубков, кот<орый> стоил мне не меньше крови, чем Леонов и Комаров. К сожалению, не могу вспомнить Бондарина, а по поводу Баскакова имею только смутную догадку. (Скажи Алекс<андре> Льв<овне>[5] про Ракова: она его знавала в молодости. И скажи ей, что рыба была изумительная и что я горячо целую ее (не рыбу, а А.Л.).) Вообще, тут все съедается за обе щеки, т<ак> что трудно сказать, что именно желательно сверх того, что я перечислил в прошлом письме. Пожалуй, прибавлю только: 1) корицу молотую, 2) пару катушек—черную и белую, 3) таких же чудесных зам. корнишонов. Напоминаю о миллиметровке. 4) пластмассовый ножик для разрезания бумаги (им можно резать и хлеб). Ну вот, кажется, и все. А курица, к сожалению, заплесневела, и удалось спасти только ½. Спроси у Вл<адимира> Ал<ександровича>[6], как надо упаковывать такие вещи.
О здоровье. Блокаду Вишневского мне не делали и, по-видимому, не будут. Хожу еще на светолечение, но с поясницей все по-прежнему. Если б ты знала, сколько лет я мечтаю о комнате, в которой не дуло бы то в спину, то в голову, то в бок и где можно было бы в то же время не задыхаться. Тутприходится выбирать одно из этих двух зол, т.е. дутье. М<ежду> прочим, ты будешь фыркать, но факт в том, что достаточно мне обуться на 1½ часа — и я схватываю простуду. Это проверено, и так случилось и во время последнего свидания.
Кстати: «сплетня» обо мне недалека от действительности: я ношу маленький нательный крестик из пластмассы, и летом, когда я загорал, он мог быть виден.
Теперь я опять занимаюсь. Пока это только еще систематизация материалов, и ее хватит еще недели на 2, а как справлюсь я с радио, когда дело дойдет до более серьезной стадии, — посмотрим. Одиночество же мое не так абсолютно, как ты думаешь. Везде есть добрые люди. Отсюда и розочки, и этот орнамент: доказательства сердечного отношения.
Не знаешь ли ты чего-нибудь о Ф.К. Константинове? О семье Соколовых (о них может знать Ивановский)? Непременно напиши: жива ли Елена Ник<олаевна> Бокова? Мотя Гальперин? Переменила ли ты свое намерение связаться с Таней Волк<овой>? Удалось ли прочитать мистерию? Я учитываю трудоемкость и не удивлюсь, если до этого не доходят руки. А я тут прочитал с интересом последний роман Ремарка[7], с усилием — «Тихого американца» Грэхема[8] и с восторгом — стихи испанского поэта Лорка[9] (в «Иностранной литературе»). Вообще, теперь я занимаюсь или читаю большую часть дня. Насколько продуктивно — другой вопрос.
А что же это с Колей?[10] Неужто так и замолчал? Знает ли он твой адрес? Адрес Люсика[11] надо будет узнать у Виктора Кемница. Мне он понадобится, как только я выйду (адрес).
Относительно денег — если можно, хорошо бы небольшую сумму, а то у меня осталось 40 руб., кот<орые> я боюсь тратить: мало ли что вдруг случится.
Как мама и Дюканушка? Пиши, голубушка, побольше о них и о мелочах вашей общей жизни — ведь только из таких мелочей складывается рельефная общая картина. Не забудь каждый раз, когда встречаешься или говоришь по телефону с кем-ниб<удь> из наших знакомых, передавать мой привет и благодарность за все то тепло, которое от них до меня доходит. Бодрись, родненькая моя, и ни в коем случае не тревожься о моем состоянии: нет оснований. Обнимаю и целую без конца.

Д.


Здравствуйте, дорогая Джони![12] Очень радостно было узнать, что Вы все-таки зацепились за какую-то точечку на поверхности нашей планеты, той самой, про которую Маяковский сказал, что она, к сожалению, «для веселия мало оборудована»[13]. Но, конечно, представление о том, где, в качестве кого и в каких условиях Вы живете и работаете, у меня очень туманное. Знаю только про карточку и про самодеятельность. Но так как я имею некоторое представление о Вашем энергичном характере и способностях, то начинаю думать, что «кривая» Вашей жизни поползла вверх, а в будущем году скрестится и с другими поднимающимися кривыми: Аликовой и моей. Я чувствую себя по-прежнему, в некоторых отношениях даже лучше; во всяком случае,после 5 месяцев перерыва опять приналег на занятия: не хочется, чтобы последнее полугодие моего невольного досуга пропало бесплодно. С нетерпением буду ждать более подробных сведений о Вашей жизни. Крепко, крепко жму Вашу руку. Желаю удач, удач и еще раз удач!

Д.


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Рахим З.

Обратно

2

См. примеч. 5 к п. 60-пс.

Обратно

3

См. примеч. 5 к п. 61-пс.

Обратно

4

Русакова Г.С.

Обратно

5

Горобова А.Л.

Обратно

6

Александров В.А.

Обратно

7

Видимо, имеется в виду роман Э.-М. Ремарка «Время жить и время умирать», вышедший в русском переводе в 1956 г.

8

См.: Грин Г. Тихий американец.М.: Изд-во иностранной литературы, 1956.

Обратно

9

Стихи Г. Лорки в переводе И.Ю. Тыняновой см.: Иностранная литература. 1956. № 8.

Обратно

10

Садовник Н.

Обратно

11

Андреев Леонид А.

Обратно

12

Далее следует письмо к В. Круминьш.

Обратно

13

Цитата из стихотворения В.В. Маяковского «Сергею Есенину» (1926).

Обратно