96. Д.Л. Андрееву

30 ноября 1956

Родное Солнышко!
Ты, конечно, уже беспокоишься: в моих письмах давно нет ничего о мальчике[1]. Он переехал в городок Рустави и, очевидно, замотался с переездом, поэтому от него нет писем. Переезд вызван устройством на работу. Этот городок находится очень близко от Тбилиси. Я думаю, что теперь он скоро напишет, вчера вечером я говорила по телефону с сестрой Симона[2] (она в Тбилиси, я говорила по междугороднему), мальчик у нее накануне был.
Сегодня пятница, я была немножко в церкви, в той, в которой мы с тобой бывали, где Нечаянная Радость. В церкви нехорошо: уйма народа, который толкается, ругается, лезет, прет. Получается ужасное несоответствие между образом, пением, «чем-то» и совершенно хамской толпой, в которой вдруг оказываются среди моря озлобленных старух и стариков: маленький мальчик, тихенько, искренне и просто подходящий к иконе, юноша, лет 18–19 со смущенным и растроганным лицом, молодая женщина, красивая, ясная и праздничная. А я себя лучше чувствую, если захожу в церковь, когда никого нет.
Делового пока нового ничего, если не считать разъяснения, данного дельным юристом. Он объясняет так: решения — 5 лет, амнистирование и одновременно доследование — не может быть. Очевидно: 5 лет по п. 10 тебе хотела оставить Прокуратура, не желающая тебя реабилитировать из-за этого твоего заявления, которое, как я узнала, всех там взбесило и сильно и надолго все затянуло и запутало. Но Военная коллегия не согласилась с этим предложением, считая, что человек, бывший нервнобольным раньше, болен и теперь, и вынесла решение — доследовать именно в части полноты ответственности за написанное. Не знаю, что будет дальше. Мы с мамой все гадаем (каждый день), и тебе все выходит дорога. Более солидных сведений я не имею.
Я, получив свою справку о реабилитации (нет, даже раньше, когда узнала), сделала одну вещь, совершенно естественную, конечно: позвонила Веселовской, попросила ее cooбщить Бише, что он реабилитирован, и послала телеграммы Кемницам, Добровым и Алеше[3]. Это оказалось своеобразным психологическим экспериментом. Биша позвонил, чтобы удостовериться, правда ли это, на следующий день должен был поехать узнавать и, конечно, больше не звонил, чтобы в свою очередь рассказать мне, что и как он узнал. Кемницы моментально прислали письмо: «Что с Даней?» Виктор[4] приехал в командировку и вчера у нас был. Конечно, тебе привет от обоих и, конечно, все — самое доброе, благородное и хорошее. Алеша прислал письмо, как всегда короткое, ясное и хорошее: «Никакое личное удовлетворение не может притупить моего и нашего сочувствия к судьбам других». От Добровых сегодня — письмо на трех страницах. Теперь уже и привет тебе от обоих, и вопросы о твоем здоровье, и благодарность мне за внимание и... просьба написать, куда обращаться, если официальное извещение задержится. Учли, что я — единственный энергичный человек, небезразличный к чужим судьбам (среди близких), и решили потеплеть.
Витьке Вас<иленко> я тоже сказала и у Ивановского была. Обоих не застала, тебе привет от обеих жен.
<...>

Листик


Следующее


ПРИМЕЧАНИЯ

1

Рахим З.

Обратно

2

Сестра С.Л. Гогоберидзе.

Обратно

3

Шелякин А.П.

Обратно

4

Кемниц В.А.

Обратно