Даниил Андреев

Семь стихотворений


Стихотворный цикл

	СТАНСЫ
                           
А. А.
Порой мне брезжила отрада В простом, – совсем, совсем простом: Подкрасться полночью из сада И заглянуть в мой сонный дом. Окно распахнуто. Гардины Чуть зыблются... Весна легка, И отсвет, тонкий, как седины, Скользит на сумрак потолка. Над абажуром старой лампы Так тих светящийся венец, Так мирны тёмные эстампы, Ковров тяжёлый багрянец... Так странно нов, манящ и светел Знакомых книг над рядом ряд: Ночь окунула в мягкий пепел Их слишком праздничный наряд. Как вы пленительны, как святы, Друзья, взлелеянные мной – Пенаты, добрые пенаты Родимой комнаты ночной! Чуть внятный шелест... Шаг... И светом Вдруг сердце сладко залило: Как будто в сонной синеве там Взметнулось белое крыло. Хрупка, светла, нежна, как иней, Прошла по комнате она И стихла в старом кресле синем С шуршащей книгой у окна. Вся жизнь полна блаженным ядом, И изменяет стих певцу, Чуть подойду с певучим ладом К твоим глазам, – душе, – лицу. А счастье – в чём? Под этим кровом Из-под руки твой взгляд следить И зовом беглым, лёгким словом Твой отклик сразу пробудить. 1950 ТАК БЫЛО
А. А.
...Всё безвыходней, всё многотрудней Длились годы железные те, Отягчая оковами будней Каждый шаг в роковой нищете. Но прошла ты по тёмному горю, Лёгкой поступью прах золотя, Лишь с бушующим демоном споря, Ангел Божий, невеста, дитя. Расцвела в подвенечном уборе Белой вишнею передо мной, И казалось, что южное море Заиграло сверкавшей волной. С недоверием робким скитальца, Как святынь я касался тайком Этих радостных девичьих пальцев, Озарённых моим очагом. Гром ударил. В какой же ты ныне Беспросветной томишься глуши, – Луч мой, радость, подруга, – богиня Очага моей тёмной души? Оглянись: уже полночь разлуки За плечами, и мрак поредел, – Слышу издали милые руки И наш общий грядущий удел. И по-прежнему вишней цветущей Шелестишь ты во сне для меня О весенней, всемирной, грядущей Полноте подошедшего дня. 1950 * * * Бурей и свободою шумно маня В пенное море, С юности порочной бороли меня Страсти и горе. Ношу прегрешений, свершенных в пути, Снять помогая, Волю закали мою, ум просвети, Мать всеблагая. Приуготовить научи естество К радости цельной, Ныне отпуская слугу своего В путь запредельный. 1950 * * * Предваряю золотые смолы, Чащу сада в мой последний год. Утром – липы, радостные пчёлы, Пасека, мёд. Обойду ряды гудящих ульев, Опущусь на тёплую скамью, Вспомнить город, блеск забытых улиц, Юность мою. Как далёко!.. Вот, скамья нагрета Хлопотливым утренним лучом, И двоится зыбь теней и света Звонким ручьем. Кто-то добрый ходит в краснолесье, Ходит утром близ меня в бору... Жду тебя, неотвратимый вестник! Я – не умру. 1933 * * * Спасибо за игры вам, резвые рыбы, У тихих днепровских круч! Тебе, отец наш Солнце, спасибо За каждый горячий луч; Тебе, моя землюшка, тёплая матерь, Целовавшая пальцы ног, Протягивавшая золотистую скатерть Мягких своих дорог; Вам, неустанно тёкшие воды, За каждый всплеск и причал... Тебе, Всеблагой, Кто руками природы Творил меня, нежил, качал. 1955 * * *
А. А.
Как чутко ни сосредотачиваю На смертном часе взор души – Опять всё то же: вот, покачивая Султаном, веют камыши, И снова белый флигель – келейка Сентябрьским солнцем залита, Крыльцо, от смол пахучих клейкое, И ты: такая ж – и не та. Такими хрупко-невесомыми Цветы становятся к зиме; Так лес предсмертною истомою Горит в червонной бахроме. Пока не хлынет море вечности, Пока над нами – бирюза, Смотреть, смотреть до бесконечности В ещё лазурные глаза. Ещё раз нежностью чуть слышною Склонись, согрей, благослови, Неувядающею вишнею Расцветшая в стране любви. 1950 ПОСЛЕДНЕМУ ДРУГУ Не омрачай же крепом Солнечной радости дня, Плитою, давящим склепом Не отягчай меня. В бору, где по листьям прелым Журчит и плещет ручей, Пусть чует сквозь землю тело Игру листвы и лучей. С привольной пернатой тварью Спой песню и погрусти, Ромашку, иван-да-марью Над прахом моим расти. И в зелени благоуханной Родимых таёжных мест Поставь простой, деревянный, Осьмиконечный крест. 1936-1950

ПРИМЕЧАНИЯ

Стансы.

В стихотворении идет речь о доме Добровых в Малом Левшинском переулке.

Так было.

В какой же ты ныне / Беспросветной томишься глуши... – В это время Д.Л. Андреев ничего не знал о судьбе жены, находившейся в Дубровлаге.


Перейти > ПЕСНЬ О МОНСАЛЬВАТЕ

Обратно > КРЕСТ ПОЭТА