Даниил Андреев

Утренняя оратория


Поэма


				
Ряд светящихся предгорий на подступах к Мировой Сальватэрре.


   Хор демиургов-народоводителей

Ты, правящий с солнцем полёт
                            в край
                                  млечный,
Ты, ширящий к Богу богов
                        взмах крыл!
Стихий, человечеств, культур
                            дух
                               вечный
Ты, собезначальный Творцу
                         всех сил!
О, Логос Земли! в мировой
                         путь
                             званны,
Творим сверхнароды, вершим
                          твой храм, –
Тебе – наших ясных вершин
                         фирн
                             тронный
Тебе – совершеннейший строй
                           всех стран!


   Демиург Древнего Двуречья

Отец наш! Ты видел, на синем престоле,
Как мой сверхнарод завершал
                           путь
                               бед,
Не чая бессмертья,
                  плача в неволе,
И вот погрузился
                в Твой сад,
                           Твой свет.
Веками он грезил
                Небесной Эанной,
Где сонмы бессмертных
                     длят
                         бытиё,
И был зиккурат мой –
                    знак
                        несказанный
Из глины и камня
                символ её!


   Демиург эллино-римского сверхнарода

Дары и награды
              явив и утроив,
Всю радость творчества
                      ты мне дал;
Деяньями мудрых,
                славой героев
Олимп богоносный
                я созидал.
И вот, завершенный
                  из плит
                         нетленных,
Сияет у ног Твоих
                 он
                   во мгле –
Эфирно-мраморный
                град совершенных,
Со мною трудившихся
                   на земле.


   Демиург земли Индийской

Бесплотной лестницей,
                     трудом,
                            экстазами,
Упорным деланьем
                из рода в род,
Незримым подвигом
                 в душе и разуме
К Тебе вздымаю
              мой сверхнарод.
Кайласу вечную – Твое подножие –
Творят и гении
              и вся страна,
Насквозь согретая
                 гостями Божьими
И аватарами
           озарена.


   Демиург Дальнего Востока

Миру солнцем просвечивая,
Зрея зёрнами в жатвах,
В мудром вочеловечиваясь,
Воплотясь в бодисатвах,
Брезжу дальними зорями
На земную межу,
Ледяными нагорьями
В муть долин нисхожу.
Я склоняюсь пред страждущими,
И страна Сукхавати
Раскрывается каждому,
Как врата на закате,
Где слоят свои полосы
Дали сверхбытия,
Где раскроются лотосы –
Звёзды каждого «я».

 
   Юный демиург стран Запада

Время не ждёт!
              Стигматами веры
Метя народы,
            я взмел их
                      в бой.
Жажду, огонь, мечту Сальватэрры
Воспламеняя
           в крови грозовой.
Панцирных бургов 
                    грубые гребни
Буйною волей подняв в небосклон,
Преоборол их
            в строгом молебне,
В снах трубадуров,
                  в скорби Мадонн.
И, на алмазный фирн Монсальвата
Чашу с пречистой Кровью подняв,
Я указую к ней путь без возврата
Выше всех гроз,
               всех битв,
                         всех прав!

 
   Все вместе

Но там, в нисходящих мирах,
                           где в кручи
Бьёт море чугунное – бдит
                         наш враг,
Дух чёрных зеркал,
                  как и встарь
                              могучий,
Взметающий к Богу богов
                       свой мрак.
Эфирных колоссов
                мглистые клочья
Расслаиваются,
              как дым в камыше,
И луч, преломлённый зеркалом ночи,
Раздваивается
             в народной душе.
Соблазны всё горше,
                   борьба – всё шире,
Всё жарче рыданья миров
                       Творцу,
И близится день, величайший
                           в мире, –
День неба и ада
               лицом
                    к лицу.

 
   Ваятель человечества

Так примите в согласный круг
Брата младшего! Он – дитя;
Он мужает в моём саду,
     Солнце радуя;
Но суждён ему страстный дух
Незнакомых вам зол и мук,
И сумеет ему лишь Бог
     Стать оградою.
Не взметал ещё против вас
Всерушитель такую рать,
Как поднимет он – смерч миров –
     В бой на младшего!
Вольте ж вовремя, в строгий час,
Брату новому передать
Свет и силу моих даров
     Против Падшего,
Вот, ему нарекаю днесь
Имя, кличущее как рог,
Имя ясное – 

Яросвет, –
     Имя грозное.
Встань, дитя! И да будет здесь
Ждать тебя у конца дорог
С нами вместе единый путь
     В небо звёздное!


   Демиург Яросвет

Пора! пора! Давно тоскую,
Давно сквозь даль провижу даль,
Мой ум слепящую, – такую,
Что детства дивного не жаль!
Бездумность первую утратив,
О, сколько раз сквозь шум игры,
Мой взор ласкал творенья братьев –
Их нимб, их грады, их миры!
Но мир другой в себе ношу я:
Он волит, нудит, жжёт меня,
В нём хоры лун поют ошую,
А одесную – солнце дня!
Небесный Кремль, играя, строим
Мы здесь, в недвижной вышине,
Его творим с крылатым роем
Друзей, тобою данных мне.
Прообраз! тень!.. Я в мире дольнем
Ей плоть желанную создам,
Чтоб грянул ирмос колокольный
По святолюдным городам!
Благослови ж на радость спуска,
На труд, на поиск, на грозу,
К лесам и льдам равнины русской,
Ещё безлюдней – там, внизу!

 
   Ваятель человечества

Отпускаю тебя, мой сын,
Плоть от плоти мой луч! мой свет!
Спит невеста твоя в бору
      В диком тереме:
Слышат дебрь да сосновый тын,
Как смеётся она в листве,
В росах, блещущих поутру,
      В каждом дереве;
Как томится в глубинах сна
Под дрожащим огнем Стожар,
Как сникает по злым ночам
      В вихрь и смерч она, –
Вся текучая, как волна,
Как струящийся фимиам,
Ни народом, ни гранью царств
      Не очерчена.
Её пестует мать Земля;
Ей волхвуют цари стихий;
Но лишь ты – её брат и друг,
      Сердцем призванный:
Только с нею судьбу деля,
Ты стратигом иерархий
Завершишь свой громовый путь,
      Ныне избранный!

 
   Яросвет

Так вот, отец, к чему готовил,
Мне солнцем детство убеля,
Ты смутный дух мой у верховий
Трёх рек Небесного Кремля!

 
   Ваятель человечества

Брака вашего смысл и цель
Ты не скоро постигнешь там,
Но не знает другой – светлей –
     Человечество:
Это – белая цитадель,
Это – солнечный город-храм,
В чьём строительстве примет плоть
     Дочерь Вечности.

 
   Женственный голос с бесконечной высоты

Осеню вашу тварную,
Многобурную Русь,
В вашу Дочь лучезарную
Над землёй облекусь.


Тишина.
Звуки труб.


   Гении будущих героев

Рокот с серебряных башен
Ринулся, нас призывая
     К юному духу-творцу
Братья! Мечи препояшем
Верностью русскому раю,
     Сыну его и отцу
Кончены детские игры
В солнечном сердце планеты,
     В ласковом небе земном.
Все мы отныне – лишь искры
Огненного Яросвета,
     Лук его, стрелы и гром.


Благовест.

 
   Гении будущих праведников

Вы, наимладшие ангелы!
     Умножатели силы,
     Необорной греху!
Затеплите факелы
     И паникадила
     Здесь наверху!
Нам будет завещано –
     В дремучих пещерах,
     В глуши немереч,
В расселинах, в трещинах
     Светильники веры
     Блюсти и разжечь.


   Гении будущих творцов

Каждая славит струна
          Миг
          Спуска в огне и в грозе;
Девочкой тихой страна
          Ждёт
          На предречённой стезе.
Песенники и творцы!
          Рать
          Истинного Кремля!
Вы, кто построит дворцы
          Из
          Звуков, лучей, хрусталя!
Вы, кто ещё не рожден
          Был
          Древней землёй никогда!
В недра народа! во плоть,
          Вниз,
          В пашни, в леса, в города!

 
   Хор Демиургов-народоводителей

Видим вдали – вихревой
                      взрыв
                           молний
В сумраке, ждущем тебя,
                       наш брат,
Слышим, как там, под землёй
                           бьют
                               волны,
Землетрясеньем дробя
                    твой град,
Знаем, о, знаем взойдёт
                       он
                         в небе,
Садом цветущим укрыв
                    путь
                        бед, –
И непостижен для нас
                    твой
                        жребий,
Тёмный, как пропасть,
                     благой,
                            как свет.

Апрель 1951


. . . . . . . . . . . . . . . . *


* Здесь в рукописи недостаёт четырёх страниц, видимо, изъятых самим автором. – (Ред.)
Голоса птиц – Я в тростниках Вью-вью! – Я в родниках Пью-пью! – Я в лозняках Лью трель Мою; – Сев на корчу, Дом свив Прощебечу: – Жив-жив! Пою, свищу, – Чив-чив, Чи-ю!.. Предутреннее дуновение. Голос Стрибога Вскиньте луки на весенние крылья, Хлыньте, внуки мои, с песней над прелью, Над снежницею бурлящею, над талью По раздолью! Мягкие порывы ветра налетают с реки и уносятся дальше по хвойному морю. Хор воздушных стихиалей Скользите! рейте!.. Луга некошеные Дыханье поймы Шлют на холм, – Испейте, чащи, Тайга нехоженая, Благоухание Наших волн! Стихий целебных Шелка трепещущие Струясь, колеблются, Шуршат вкруг нас, Всегда вздыхающие, Всегда щебечущие, Неумолкающие Ни на час! Протяжные медные аккорды – один, другой, третий... За ними – высокие стремительные звуки, похожие на золотые и оранжевые копья. Крики – Свет! Светлый свет! – Жар! Добрый жар! – Благ Щедр и свят Ваш Страстный дар! – Жизнь Нам подаждь! – Сил Нам подаждь! Даждь – Бог! Перун! Жар! Буйный вождь!.. – Голос Ярилы Пейте ж огненную брагу По лесам! Небесам! По низинам! по оврагам! По горам! Всем мирам! Вон спешит за мною следом Вглубь и вширь Богатырь, К ослепительным победам В даль времён Устремлён, – Где невеста?.. Разомкни же Ей, весна, Ковы сна, Облака пусть ей унижут Грудь, персты, Все листы, – Стан увьют тимьян и хмель ей, Убеля На лету, Звезды станут ожерельем, Вся земля – Во цвету! Стихиали Озёр мерцающих и рек разливистых Мы ткань журчащую ей прядём, Прядём из зарослей, из круч обрывистых, Из зацветающих густых урём. Фатой черёмухи, калиной снежною И сербаринником увита вся, Расстанься с дрёмою, Засмейся, нежная, Навстречь избранника дары неся! Голос Навны Вижу качанье зелёных теней, Смех в барбариснике, в тальнике, Вашу заботу, друзья моих дней, Милые соигральники! Только опять закручинилось мне, Как непроглядными зимами, Дума томит – и сейчас, по весне, – Снами неотразимыми. Стихиали Так поведай нам Боль заветную: Мы поймём, Мы поймём, Пряжу горя в дальне-море Унесём, Распрядём. Навна Вот, на певучие ль реки взгляну, На голубые ль разводины – Словно опять различу глубину Звёздных садов моей родины. Блики... обман... никогда до конца! Миг – и туман уж укрыл его... Уж не оттуда ли ждать нам гонца, Гостя сереброкрылого? Удары литавр. Перун Сдвину, грохну глыбы-тучи С топотом! Стукотом! Брошу ток на ток кипучий С шорохом! С рокотом! Тучи! Трубные сувои В золоте! В золоте! Гостя песней круговою Жалуйте! Жалуйте! Он, как бог, грядет за мною К юности! К младости! К власти славою земною, В радости! В радости! Он взовьёт судьбу над нами Буйную! Смелую! Он, бушующий, как пламя Белое! Белое!.. Навна Кто это? кто это? Сердце колотится, Сердце заходится, Дух занимается. Раскаты грома, ветер, шум лесов. Голос Гамаюна Стихии веющие, Кружитесь в танце: Спешит ликующий Любимец Солнца! Голос Сирина Душа младенческая Святого края! Встречай, увенчивай Творца-героя! Голос Алконоста Пастыря горнего Тихая дочерь! Открой свою горницу Для трапез и вечерь! Навна – в смятении Горница настежь открыта, Полная блеска и света... Отче! слепят твои вести!.. Кто же вы, дивные гости? Гении будущих героев Ты видела нас! Ты вспомнишь! Ты подружишься с нами В тёмной своей судьбе. Ратниками и властями Будем строить хоромы Одной тебе. Навна – трепеща Не помню я вас... не ведаю... Невнятна мне ваша речь! Я только с листвой беседовала, Ручьи любила беречь; Кудесников, птиц, юродивых Упестую и накормлю, Да о лазурной Родине Снобденье моё люблю. Гении будущих праведников Мудрость благополезную Низольём в твою землю, В твой нерощенный сад, О вселенной болезнуя, Состраданьем объемля Судьбы всех мириад! Гении будущих гениев Разве наш сладостный гром Чужд Рокоту вешних долин? Разве тебе незнаком Смех Наших весёлых дружин? Ангела юного мощь Хор Славить грядёт на луга, В глубь расступившихся рощ В бор, В поле и на берега! Это – торопится сонм, Чья Участь на Русской земле – Цветом и звуком ваять Сказ – Быль о Небесном Кремле! Голос Яросвета раскатывается от края до края неба; хоры стихий и сонмов кажутся зыблющимися и кипящими у его ног. Внезапная тишина. Протяжное, высокое, скрипичное звучание. Яросвет – тихо, тихо Я различил, дитя, твой голос, Твой лепет ласковый, но здесь – Лишь струи бледных, нежных полос, Туман, лучом пронзённый весь!.. Навна Желанный мой! Жданный мой! Туманна душа моя, Ещё не приняв Лиц; Здесь – тишь первозданная, Едва оглашаемая Лишь трелью моих Птиц. Их стаей аукаемая, Их пеньем встречаемая, Над мирной рекой Сплю, Ветрами баюкаемая, Лесами качаемая, Исконный покой Длю! Никем не лелеяными Полями непахаными Да крепью, где спит Мох, Лугами несеяными Медвяными запахами Мой терем хранит Бог. Яросвет Ты видишь меня? Навна Но жар и озноб Бьют меня, хлещут, кружат... Вижу: в руке твоей блещет сноп, В правой руке – оружье. Яросвет Теперь я различаю тут Твою мерцающую плоть: Ей стихиали вяжут, ткут Лесную, дикую милоть... Навна О, узнаю тебя!.. узнаю! В давности незапамятной – Мальчик весёлый в Отчем краю, Солнечный! Пламенный! Как я ждала! Беседой благой Думу развей туманную, Благослови мой цветущий покой Трапезой долгомечтанною! Яросвет Вхожу, любимая сестра моя, Цветок нездешних стран несу... Какая тишь неповторимая В твоём лесу! Навна Так мыслит приученный к хорам высот Слух твой высоко реющий... Сядь, – и припомним родимый сад С радостью несгорающей. Яросвет Теперь я понял, чьё томление Меня тревожило в раю, Чьих хороводов плеск и пение Влекло с крутизн судьбу мою. Бездонно-древней пряжей связаны Мы в чьей-то дивной ворожбе, И я создам, что мне предсказано, Лишь из тебя, – с тобой, – в тебе! Навна Но что тебе в девочке, самой меньшой, От мудрых сестёр удаляющейся, С лесною, дремучею, смутной душой, Едва ещё раскрывающейся?.. Голос Гамаюна Пробил час клятвам! Уж в отдаленье Старший несёт вам Благословенье! Голос Сирина Плещут в эфире Крылья и ткани, Блещет трикирий В поднятой длани. Голос Алконоста Тайна и Истина Замкнуты в чаше – Дар Евхаристии К трапезе вашей, – Узкие кольца Светят на блюде, Вот уже клонятся Духи и люди. Нарастающие отзвуки древнего напева. Голос Ангела Византии Приобщитесь к познавшим Безначального Бога, К возревновавшим Храма-Чертога! Свяжитесь причастием На крест и утраты, На скитанье и счастие, На путь без возврата! Клир Готов ли ты стать её суженым, Хранящим сокровище Божье – В просторе, снегами завьюженном, В блужданьях, в бою, в бездорожье? Яросвет Навеки. Клир Готова ли стать ты Невестою – Блюдущей невидимый клад В плену, под бедой неизвестною, В пустыне разлук и утрат? Навна Навеки. Ангел Византии На искус предбрачный Любви и печали – Друг другу назначенных Вас обручаю. Клир Укрепитесь на пост многотрудный, На творенье души всенародной, Этой трапезой чудной – Жертвою Единородной. Ангел Византии Прийдите! Ядите! Сие есть Тело Моё Нового Завета, Иже за вы и за многих ломимое Во оставление Грехов! Тишина. Яросвет В мирах довремЕнно Распятый страданьем, Логос Вселенной – Один и Одно! Тебе приобщаемся, Вкушая плоть мира И кровь мирозданья – Хлеб и вино. Ангел Византии Сия есть Кровь Моя Нового Завета, Иже за вы и за многих изливаемая Во оставление Грехов! Тишина. За всех – и за вся! Навна Хлеб божественный преломив, Принимаем на веки веков. Яросвет Кровь божественную испив, Облекаемся в новый покров. Ангел Византии Прими же подарок от сурового брата, Тропу завершающего по земле. Золотые оплечья и упругие латы Против демонов бурных в грядущей мгле. Не сумел завершить я исполинскую думу И загадки загаданной не разгадал; Будет день – и ты примешь бремя грозного Рума, Всё наследье, пред коим град и мир трепетал. Не осмелюсь постигнуть я, какую стихиру Ты воздвигнешь из звуков отдалённейших дней, Что за солнце зажжётся обновлённому миру В грозовом откровенье души твоей. Но верую, что величайший возложен На рамена тебе крест Отца, И что ты не напрасно вырвешь меч свой из ножен В преддверии мирового Конца. Заглушённые Голоса Стихиалей Мы – ткань венечная Твоей невесте И с вами вечно Пребудем вместе. Пауза. Яросвет к одному из гениев-героев Спеши же в дебри снеговые, В тайгу и в степи, в крепь и сон, Как власть имеющий – впервые Сводя мой свет в сердца племен. Уж там, на утреннем престоле, Вождь многострастный ждёт тебя, О мощной, гордой, высшей воле Глухим предчувствием скорбя. Моим познаньем, волей, смыслом Войди в него, как сталь в ножны, Ты будешь первым родомыслом Моей страны. Гений князя Владимира Нисхожу, посланник твой отныне, Чуя крепость, жар и мощь твою, – Вижу край – разливы рек, пустыни, И утёс зелёный в том краю. Над Днепром, над шумной степью вольной, Камни стен крестами окрыля, Да святится первый город стольный, Первый отблеск Горнего Кремля. Январь – сентябрь 1951

ПРИМЕЧАНИЯ

«Утренняя оратория» – произведение, к которому автор предполагал вернуться. По времени создания оно предшествует основным главам «Русских богов»; характерно, что в «Утренней оратории» слово «гений» употребляется как синоним появившихся позднее понятий «даймон» и «вестник», используется в ней и другая терминология, позже получившая более конкретный характер. Некоторые строфы «оратории» позднее были включены в другие произведения. Рукопись поэмы хранится в краеведческом музее г. Владимира.

Кайласа – гора в Гималаях, в индуистской мифологии обитель богов.

Сукхавати – буквально: счастливая страна, в буддистской мифологии страна, находящаяся очень далеко от нашего мира, все ее обитатели рождаются из лотоса и наслаждаются беспредельным счастьем.

Бург – замок, крепость (нем.).

Голоса птиц – см. в РБ стихотворение «Птички».

Ярила – в славянской мифологии персонаж, связанный с весной и плодородием.

Гоя – первоначальный вариант имени Соборной души русского народа, позднее – Навна.

Трикирий – архиерейский трёхсвечник, символизирующий Триединого Бога.

Евхаристия – таинство соединения Спасителя и верующих в Него; в узком смысле слова – освящённые хлеб и вино (Святые Дары).

Рум – здесь: распространенное в странах Востока название Рима и Римской империи.


Перейти > СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

Обратно > ГУЛЯНКА